Клыки и Следствие - Джессика Симс

* * *

Эллис не приходил всю следующую неделю. Каждую ночь я ложилась спать одна, Эверетт сидел за кухонным столом с фонариком, читая книгу до самого утра.

Когда я просыпалась, рядом все время оказывались разные люди. Иногда это был Остин. Иногда — Джереми, или его бойфренд Сэм. Теперь ко мне приходили все Расселы, кроме того, кого я хотела видеть.

И от этого я... грустила.

Котята подросли, их маленькие животики потолстели от молока. Котята ползали по хижине, и им уже не нужна грелка в коробке. Теперь они спали со мной на кровати, прижавшись к моему телу, хотя тепло этих маленьких урчащих комочков не могло заменить большого тела Эллиса, но это все, что у меня было.

Я знала, что Эллис не приходит, потому что я обидела его. Он признался в любви, а я кричала ему в лицо о "стокгольмском синдроме". Так что сейчас, я уверена, он держит дистанцию, чтобы я могла разобраться в своих чувствах к нему.

А правда в том... что я скучала по нему. Конечно, остальные были добрыми. Эверетт разговаривал со мной чаще, чем раньше, а говорили мы о его книгах. Джереми и Сэм играли со мной в карты.

Остин, как сумасшедший флиртовал и даже принес 'эрудит' чтобы мы вместе сыграли. Даже один раз забежала Бетсэйби, спросила как я, принесла новую одежду, сменила постельное белье и вычистила хижину, будто бы обо мне плохо заботились остальные.

Иногда я чувствовала себя скорее гостем, чем заключенным. Все, кого я встретила, были добрыми.

Но все же они не Эллис, а я мечтала увидеть его снова.

Проснувшись однажды утром, я с удивлением узнала, что сегодня Джош и Мари будут моими "смотрителями".

Почти вечность я обнимала Мари, потом она валялась на кровати рядом со мной, в то время как Джош сидел рядом и слушал нашу болтовню. С котятами на коленях, мы проболтали весь день.

— Значит... - спросила я в какой-то момент. — Ты... теперь пума?

Кивнув, она указала на свою шею.　

— Изменилась и принадлежу Джошу.

Я посмотрела на ее шею.

— Я ничего не вижу.

Румянец вспыхнул на ее щеках.　

— Ах, да. Я все время забываю, что ты человек. — Поморщилась она. — Черт, это прозвучало грубо, да? Вообще-то, быть человеком не плохо. Просто сейчас, когда я оборотень, я могу видеть различные вещи.

— Разные вещи... например?

— Ну. — Она склонила голову, обдумывая мой вопрос. Ее рука гладила спину Чудо-Женщины, котенок спал, свернувшись калачиком на ее коленях. — Я могу видеть в темноте почти так же хорошо, как на свету. Обоняние острее. Я могу сказать, кто оборотень, а кто нет, только по их запаху. И я вижу метку пары. — Она снова указала на свое горло.

— Что такое метка пары?

— О, это будет здорово, — сказал Джош, наклонившись вперед и положив локти на стол. — Не могу дождаться, когда Мари-Пьер расскажет про птичек и пчелок.

Румянец вернулся на ее щеки.　

— Tabarnak [Tabarnak — фр. — сукин сын, придурок], - выругалась девушка по-французски, но взгляд, которым она его одарила, был любящим. — Меткой пары, мужчина оборотень заявляет права на женщину. Он оставляет укус на ее шее, который говорит другим оборотням, что она под запретом и занята. Оборотни вроде как сверхчувствительны, когда дело доходит до шеи.

— Ой. — Я вспомнила об Эллисе. Он хотел укусить меня за шею. Он хотел поставить свою метку? Я почувствовала, как мои собственные щеки порозовели от этой мысли. Один раз я укусила его за шею и мы стали целоваться.

Он подумал, что я пытаюсь предъявить на него права? Поэтому так разозлился, когда я оттолкнула?

— Ага. Штучки оборотней, — сказала Мари, снова бросив взгляд на Джоша, и румянец на ее щеках стал ярче, когда Джош широко улыбнулся.

— Кстати, об оборотнях, — сказала я, вытаскивая когти Супергерл из своих леггинс. — Чем занимается Эллис? Он больше не приходит.

Мари пожала плечами.　

— Сказал, ему надо наверстать много работы, и настало время для остальных поучаствовать. Если честно, это все, что он сказал, что совсем не похоже на Эллиса. — Мари задумчиво постучала пальцем по своему подбородку. — Он единственный, кто болтает почти так же много, как и Джош.

Джош фыркнул

— Он злится на меня, — призналась я. — Я его обидела.

— Как? — Казалось, Мари искренне заинтересовалась, но я отрицательно покачала головой. Мне не хотелось рассказывать ей. Это слишком личное.

Мы играли с котятами несколько часов, и когда приблизился закат, Мари посмотрела на часы.　

— Эверетт скоро будет здесь. Вероятно, он увлекся сочинительством.

Кивнув, я встала с кровати, разминая затекшие конечности. Мне нравилась компания, но в хижине не хватало мебели, и поэтому, когда кто-то сидел за столом, мне приходилось сидеть на кровати весь день от чего затекали мышцы.

Я повертелась на месте, чтобы размять их, а затем зевнула.　

— Не возражаете, если я схожу в туалет?

— Конечно, я пойду с тобой, — сказала Мари, поднимаясь на ноги.

— Девчонки, — дразнящим голосом сказал Джош. — Всегда ходят в туалет вместе. К чему всё это? — Он схватил Мари за талию, когда она проходила мимо него, и посадил к себе на колени.

Хихикнув, Мари обвила руками его шею, извиваясь, когда он начал целовать ее ухо.

Они такая милая пара, но их счастливый вид заставил меня скучать по Эллису еще больше. Хорошо, возможно, это не стокгольмский синдром. Я не чувствовала ничего похожего к остальным.

Каждый день здесь был Эверетт, и видит Господь, Остин чертовски часто флиртовал, но мне было все равно. Лишь Эллис был мне интересен.

И даже сейчас, когда Мари хихикала, пока Джош ее щекотал, я добродушно закатила глаза.　

— Ладно, я пойду в туалет.

— Я догоню, — сказала Мари между смехом, ерзая на Джоше.

Все еще улыбаясь, я покачала головой и вышла из хижины, пройдя по тропинке между деревьев, вышла к туалету в конце небольшой полянки. Подходит время снова кормить котят, и у меня было немного хлеба, который я могла покрошить им в мисочку.

Они пробовали твердую пищу, но так как мы кормили из бутылочки, они, вероятно, более избалованы, чем большинство кошек. Свирепыми охотниками они не будут, подумала я с усмешкой, в сумерках продвигаясь по тропинке. Но это нормально — я любила их такими...

Кто-то сзади схватил меня, повалив на землю, ледяной рукой накрывая рот, чтобы заглушить, рвущийся из горла, крик.

— Сделай кляп, — прошипел голос.

Я начала вырываться, когда еще одни холодные руки толкнули меня