Восьмая жена Синей Бороды - 2 - Ариша Дашковская

Гостьи охали, ахали, прикладывали платочки к глазам. Им не было дело до логичности рассказа. Главное, что все закончилось хорошо.

В довершение Беатрисса вызвала Персиваля и попросила пригласить Эниану.

Как только Эниана, скромная и свежая, как ранняя весна, появилась в дверях, герцогиня подошла к ней и взяла за руки:

— Вот оно, мое сокровище, моя радость!

Это вызвало новую волну оханий, аханий и слез умиления.

Через пару дней в гости к Беатриссе нагрянула другая ее знакомая — графиня Фронтаж. Она нетерпеливо ерзала на софе и водила своим длинным носом, будто принюхивалась, когда задавала ничего не значащие, свойственные приятной светской беседе вопросы. Герцогиня отвечала как обычно и охотно поддерживала разговор, ног о предстоящем событии не обмолвилась ни словом. И вот когда все сплетни были пересказаны, графиня Фронтаж не выдержала:

— Да что ж это такое? Почему кому-то вы доверяете свои секреты, а мне нет? Чем я провинилась перед вами?

— Глупости! Милая, но какие секреты у меня могут быть? Тем более от вас.

— А что это за история с внезапно найденной родственницей?

Герцогиня округлила глаза:

— Ах, нет! Ну какая в этом тайна? Нашлась внучка моей давней покойной подруги. Через несколько дней об этом я объявлю всем моим хорошим знакомым.

— Возможно, я ошибаюсь и речь идет о совсем другой де Рени, но я должна вас предупредить, вы в большой беде, мой друг. В последнее время вы редко выезжаете, поэтому не знаете, о чем все гудят. Так вот, девица де Рени настоящая охотница за чужими деньгами. Подозреваю, что эта пронырливая девица охмурила нашего дорогого Кристиана. Не так давно она ловила в сети барона Сусона.

— Господи! — произнесла герцогиня.

Воодушевленная графиня Фронтаж продолжила:

— Но барон — человек, умудренный жизнью, с легкостью раскусил ее нечистоплотные намерения. А Кристиан, он же еще так юн и доверчив. И неизвестно к каким средствам она могла прибегнуть, чтобы обольстить его. В деревнях девушки редко блюдут приличия. Если наши дамы стыдливо покажут щиколотку, то те, не покраснев, пустят под юбку.

Герцогиня расхохоталась, а графиня Фронтаж непонимающе уставилась на нее.

— Как же вы меня рассмешили, дорогая, — утирая слезы, сказала она. — Это же насколько нужно было отчаяться, чтобы приударить за бароном Сусоном? Уж простите меня, но даже я не рассматривала бы его кандидатуру. Даже я слишком молода и прекрасна для него! Зачем же очаровательной девушке этот трухлявый пень? Из-за денег? О, нет! В них она не нуждается. Она единственная наследница Генриетты, а Генриетта отнюдь не бедствовала.

— Вы точно в этом уверены?

— Точнее некуда. Считайте, что я сама видела этот документ своими глазами. А если у вас есть глаза, то вы, увидев мою красивую, юную протеже, поймете, почему Сусон развязал язык. Видимо, обида заставила его забыть, что правда, хоть и ходит медленнее лжи, но она рано или поздно постучит в двери. То же могу сказать и о Маргарет Дамери. Была б ее воля, она бы запрятала бедную девочку в монастырь, а сама бы на ее деньги жила припеваючи.

— Что вы говорите? Это очень серьезное обвинение.

— Я, дорогая моя, никогда не мела языком, не имея достаточных оснований. Конечно, все это я вам говорю не для передачи широкому кругу. А теперь, дорогая моя, мне пора. У меня столько хлопот, столько хлопот. Совсем скоро прием, а мы никак не можем согласовать меню, — Беатрисса улыбнулась, и графине Фронтаж стало ясно, что беседа окончена.

Чем меньше времени оставалось до дня торжественного приема, тем сильнее Энни ощущала мандраж. Она понимала, что к ней будут присматриваться в попытке найти подтверждение правдивости слухов. То, что отношение к ней будет предвзятым, было ясно как божий день. И только от нее зависело, получится ли у нее изменить мнение о себе в лучшую сторону.

Больше всего она боялась опозориться в самом начале. Менуэт был первым в списке церемониймейстера, и она должна была танцевать его с Кристианом. Странно, что он с готовностью согласился потренироваться с ней. Хотя, чего странного, в нем говорило чувство вины. Несколько вечеров мучений с нею не такая уж большая плата за успокоение своей совести. Помашет платочком вслед карете, а ей объясняй потом отцу, чем жениху не угодила.

Почему-то ее задевало то, что Кристиан при разговоре с ней цедил слова как воду в пустыне, а после репетиции сразу же уходил. К тому же он снова начал обращаться к ней подчеркнуто холодно и снова на «вы».

В назначенный день Эниана напоминала благоухающий нежный цветок. Розовое воздушное платье подчеркивало ее юность и невинность. Венок, украшенный крошечными бутончиками из розового топаза, привлекал внимание к уложенным волнами золотым волосам.

Беатрисса уверила Эниану, что розовые топазы помогают при сильной тревоге и волнениях, и с этим талисманом все пройдет просто прекрасно. Герцогиня произносила это со знанием дела, и если бы Энни была внушаемой, то слова Беатриссы возымели бы действие. Но, обладая богатым воображением, Энни отчетливо видела, как она сбивается с такта, наступает на хвост платья какой-нибудь даме, обливает всех оказавшихся рядом вином из бокала.

Если бы не внезапно возникший рядом Кристиан, она бы успела придумать еще сотню нелепых ситуаций, в которые она непременно попадет. Реакция Кристиана на ее вид разочаровала ее. Она ожидала увидеть восхищение и сожаление, а лучше даже глубокое страдание от осознания того, что он ее скоро потеряет. Но нет. Он улыбнулся и спросил:

— Готовитесь покорить всех местных мужчин?

— Конечно. Зря я, что ли, неделю тряслась в карете? — не удержалась Энни: — Да еще и в такой компании.

— И что вы будете с ними делать?

— Выбирать, конечно. Вроде бы вы мне именно это и советовали. Пройдусь, как на ярмарке, посмотрю на всех, сравню друг с другом. А вы мне подскажете, на кого стоит обратить пристальное внимание. В конце концов, не могу же я расстраивать отца. Раз уехала с женихом, то и вернуться должна с ним. И не важно, что он несколько изменится за время пути. Думаю, для отца это особого значения не имеет.

— Желаю удачи.

Вечер проходил в большом танцевальном зале — Беатрисса показала его Эниане заранее. И правильно сделала. Иначе бы Энни ходила разинув рот. Такого великолепия она никогда не видела. Все здесь было призвано поражать воображение и кричать о богатстве хозяев.

И хотя Энни не в первый раз видела его убранство, от