Злая королева причиняет добро - Диана Дурман

из своих секретов, но и объявила тетю покойницей, я чуть не подавилась очередным кусочком. После чего вежливо отказавшись от протянутой Элиасом фляги, проглотила его и смогла сказать:

– Спасибо, – пробормотала я, замечая, как охотник изучает моё лицо в поисках каких-то подсказок. А затем продолжила: – Но прошлое следует оставлять в прошлом. Лучше расскажи о себе. Как ты оказался на таком опасном пути? Меня, вот, забросили сюда из-за чужих желаний. А ты зачем выбрал стезю, где нужно сознательно соваться в логово чудовищ?

Будто умея отличать правду ото лжи, Элиас расслабился (ведь, по факту, так со мной и поступили), пожал плечами и спокойно ответил:

– Не было выбора. Мой приёмный отец всё решил за меня.

– Почему? Он тебя не любил? – с неожиданным для себя участием спросила я у Элиаса. Его тёмный взгляд, который, казалось, видит меня насквозь, потяжелел. После чего охотник сказал:

– Любил. По-своему. Но свою дочь – сильнее. И потому посчитал, что рядом с ней будет полезен человек именно такой… специальности.

– Это… ужасно, – прошептала я, и голос мой дрогнул. Внутри всё сжалось от несправедливости. – Почему твоя мать не вступилась за тебя? – Но тут опомнившись под чужим нечитаемым взглядом, поспешила извиниться: – Прости, если лезу не в своё дело. Можешь не отвечать.

На миг мне стало даже немного стыдно, что набросилась на едва знакомого человека с такими личными расспросами. Вот только пребывание в лесу среди чудовищ сказывалось сильнее, чем хотелось бы. Мне настолько не хватало “сородичей”, что я была согласна на ужин в компании мутного мужчины с мечом наперевес. Хм, поправочка, крайне привлекательного мутного мужчины. Можно сказать совсем даже в моём вку…. Так, отвлекалась!

В общем, мне так не терпелось найти того, кто хоть иногда будет скрашивать моё одиночество в этой темнице, что хотелось прощупать Элиаса. Узнать лучше, может даже выведать какие-то его тайны, раз мои сами, как последние предательницы, слетают с губ, стоит чуть расслабиться в компании охотника.

– Ничего, – в итоге сказал Элиас с едва заметной улыбкой глядя на мои терзания, – мне даже в какой-то мере приятно. Раньше об этом толком не спрашивали. – Мой удивлённый взгляд ещё больше его развеселил, отчего охотник вдруг сам решил пооткровенничать: – Матери не стало, когда на свет появилась моя младшая сестра. А настоящему отцу я не особо-то и нужен. Вот и получилось так, что единственным, кто мог распоряжаться моей судьбой, стал муж матери.

У меня живое воображение – видимо, поэтому я так легко придумывала цветочные композиции. И по той же причине после слов Элиаса я сразу представила одинокого мальчика, которого отчим муштрует в угоду родной дочери. Пока её наряжают в платья, холят и лелеют, старший сын почившей жены осваивает опасное ремесло, чтобы в будущем стать полезным такой избалованной особе. Образ получился настолько чётким, что внутри меня вспыхнула злость.

– Он… всё ещё жив? – вырвалось у меня, хотя я едва осознавала, что спрашиваю. Руки сами сжались в кулаки.

Уточнять, кто именно не пришлось. С нескрываемым любопытством наблюдая за моей реакцией Элиас ответил:

– Нет. Новая жена моего приёмного отца отравила его, и тот скончался несколько лет назад.

– Жаль, – прошептала я, и тут же добавила: – Лучше бы он жил, чтобы его можно было проклясть. Так бы он долго страдал, имея возможность осознать свою жестокость.

Тихие слова упали как булыжник в болото. Пока где-то вдалеке ухал филин до меня медленно доходило. Всего лишь одна вспышка злости и я… спешу походить на Хильду.

Мы какое-то время помолчали и Элиас, вместо осуждения или горячей поддержки жестоких слов, коротко спросил:

– Почему? Чем он это заслужил? – низкий голос был ровным, будто мы говорили о погоде.

Слова о проклятии вырвались сами – будто кто-то другой говорил моим голосом. И самое страшное. Я чувствовала, что не хочу брать их обратно.

Стоило бы сказать, что гадкие слова слетели сгоряча, или вообще соврать, будто пошутила. Однако отчего-то под пристальным взглядом тёмным, как укрывшая нас ночь глаз, этого делать не хотелось. Так что, набравшись смелости, я решила отстоять настолько ведьминскую позицию:

– Потому что нельзя навязывать ребёнку судьбу, не спросив его мнения.

– А вдруг меня всё устраивает? – снова спросил Элиас мягко мне улыбаясь. Однако эта улыбка казалась самой неестественной из всех, показанных до этого.

Немного подумав, я с уверенностью припечатала:

– Тогда ты не сказал бы, что выбор сделали за тебя. Счастливые дети так не говорят.

В ту ночь больше не было никаких откровений. Элиас после сказанного о чём-то глубоко задумался, а затем, расправившись со своей уже порядком остывшей порцией рыбы, исчез в ночи, пообещав снова заглянуть.

Отложив исписанную стратегией грядущего добра дощечку, я подошла к небольшому вытянутому подобно стреле окну. За ним стелился лес: тёмный, дремучий, опасный. Будто громадный зверь он притаился между гор, даря нам самое надежное убежище. И где-то там блуждал мужчина, количество вопросов к которому становилось всё больше.

Глава 12. Не принцесса и её страж

***

Моя жажда завалить охотника новыми вопросами, в итоге трансформировалась в допрос для призрака. Однако перед этим весь следующий день был потрачен на подготовку к оному.

Я придумала предлог: зелья для укрепления духа. С ними можно будет чаще вселяться в Аннику и меньше тратить сил на восстановление.

Пальцы сжались в кулак до боли – не от злости, а от странного, липкого восторга. Лгать стало так просто, будто я всегда умела. Как будто этот мир точил меня под себя, как ключ под замок. И самое страшное… что мне это начинало нравиться. Может, мне соврали, пути назад нет, и я становлюсь частью этого мира? Даже думать о таком страшно.

Зато благодаря освоенному навыку лжеплетения мне удавалось свободно рыскать по башне, не вызывая подозрений со стороны призрака. Благо Хильда будто специально – а может, так и было – разложила ингредиенты по разным частям её мрачного дома. Где-то травы лучше сохли, где-то наоборот быстрее ферментировались, а где-то было идеально темно для их хранения. Так что без проблем обойдя все, даже самые пыльные чуланы, я завершила подготовку.

– Ну вот и девятая печать, – тихо сказала себе под нос, при этом воровато оглядываясь. После чего быстро мазнула своей кровью мерцающий отпечаток мужской ладони и сдула