Мой Мармеладный Принц - Кася Дрим

то — нет. Но не объясняться же здесь. Сейчас цветы поставим, вернёмся на веранду, — тут у Даньки вырвался тяжкий вздох, а я усмехнулась, понимая его причину, но всё же закончила: — и ты расскажешь всё обстоятельно.

Однако возражать или снова пытаться меня отвлечь он не стал. Умный мальчик.

Вазу, а у меня их всего две: стеклянная и керамическая — я выбрала по принципу: та, что ближе стояла. Стеклянная? Пойдёт.

Плеснув в нее воды из ковшика, я аккуратно поместила внутрь букет и не удержалась: вдохнула нежный аромат благородных цветов — чудо, как хороши!

Оставлять их в доме не стала. И на то была ещё одна причина: ими хотелось любоваться ещё и потому, что это был Данькин подарок…

Честно говоря я опасалась, что Кристи опустит очередное язвительное замечание по поводу неожиданного презента и самого Даньки, но та, когда мы вернулись, лишь меланхолично мазнула взглядом по вазе, которую я водрузила на стол.

— Итак, — забираясь к ней в наше уютное «гнёздышко», сказала я — предлагаю продолжить наши посиделки в более неформальной обстановке. Дань, располагайся на диване. Там и помягче будет, и к нам поближе.

В моём предложении крылась еще и «корыстная» цель. Подлить себе вина я, конечно, и сама могу, но зачем, если есть мужчина? Кристи вон и так в наше отсутствие, открыв одну из принесенных бутылок, проявила, как по мне, излишнюю инициативу.

Данька намек понял правильно, и через мгновение наши бокалы были наполнены.

— Ну что — за любовь?

Нет, всё-таки Кристи была бы не Кристи, если бы удержалась от провокации. А Даньке много и не нужно было. Подняв свой бокал, он снова устремил свой пронзительный взгляд на меня.

Мне захотелось двинуть подружку локтем в бок, но я ограничилась посланной ей зловещей улыбочкой, а чтобы сбить Даньку с романтичного настроя и тем самым избавиться от его «чар», прибегла к уже испробованному методу: сменила тему.

— За любовь — это прекрасно, но давайте вернёмся к вопросам насущным. Ваше Высочество, ты нам свою историю поведать обещал…

Он кивнул, сделал глоток вина. Теперь взгляд его стал задумчивым, и хотя по-прежнему обращен был вроде бы на меня, но его обладатель мыслями уже явно переместился куда-то далеко.

— Можно сказать, что всё началось с Дариона, — начал он.

Хм… а я почему-то думала, что со Степаниды. Ну ладно, пусть будет Дарион.

— А Дарион — это у нас кто? — не утерпела Кристинка.

— Мой брат. Именно благодаря ему, а точнее его побегу, я узнал, что путешествия в иномирье до сих пор возможны. Дело в том, что у нас эта информация не афишируется, поскольку с некоторых пор подобные вылазки признаны нелегальными.

Ага, выходит, Данька — всё-таки беглый преступник…

— То есть брат твой тоже бежал в это самое иномирье, верно я понимаю? — уточнила подружка. — А от кого? А при каких обстоятельствах? И что вообще вы называете «иномирьем»? Ты ж вроде про наш, — это слово она произнесла с явной насмешкой — мир так отозвался?

Я, воспользовавшись тем, что свой бокал она уже почти осушила, всё-таки не удержалась и легонько пихнула её локтем. Кристи обиженно засопела и проворчала:

— Взялся рассказывать сказки, так пусть хоть красиво излагает, а то ведь всё клещами вытягивать приходится.

— Вы сами своими вопросами и не даёте мне рассказывать последовательно, — равнодушно пожал плечами он.

— Правда, Крис. Давай вопросы потом, — поддержала я. — Пусть Его Высочество излагает, а мы пока мяса поедим. Такая вкуснятина пропадает!

Она демонстративно вздохнула, не дожидаясь Даньки, сама плеснула в свой бокал вина и подцепила с тарелки кусок шашлыка.

Данька бросил на нее короткий взгляд, словно желая убедиться, что теперь её рот занят, а значит вставлять свои каверзные реплики ей будет сложнее, и, удовлетворившись увиденным, вернулся к повествованию.

— Итак, как я уже сказал, для меня эта история началась с побега моего брата три года назад. Правда, о том, что он бежал, я узнал только спустя два месяца, когда умер его дубликат…

Рассказ принца

Данька сделал паузу, отпил вина и наполнил мой бокал. Кристи, услышав его последние слова на несколько секунд даже жевать перестала.

Я же, забыв о своём недавнем желании укрыться от его взгляда, уставилась на «принца» во все глаза. Что-что, а интригу создать он явно умеет!

Причём сделал он это, судя по едва заметной усмешке, намеренно. Правда и затягивать излишне паузу не стал.

— Для меня, не знающего на тот момент об иномирье, выглядело это так, словно умер сам Дарион. Да, незадолго до «смерти» он стал каким-то странным, но так как я о дубликатах тогда ещё и не подозревал, то списал это на незнакомую и непонятную мне, но всё же болезнь. Как дела обстоят на самом деле мне рассказал мастер Уфир — врач и в целом легендарная личность нашего мира. Мои же родители, как выяснилось, были не столь легковерны, как я. И когда с Дарионом — с тем, кого мы принимали за него — начали твориться непонятные вещи, они обратились к Уфиру с просьбой разузнать, что могло послужить причиной происходящих с их сыном изменений. Нет, их Величества были само собой в курсе о возможности перемещений в иномирье — оберегали от этой информации только меня. Но так как эти перемещения нелегальны, то они просто не допускали мысли, что Его Высочество решится. К тому же у Дариона не было явного и веского повода так рисковать. В конце концов чтобы добыть дубликатор, нужно было связаться с, скажем так, не самыми благопристойными представителями общества. Да и денег требовалось выложить весьма и весьма прилично. В общем, их Величества хоть и догадывались о истинной причине нелогичного поведения «сына», но до конца не желали верить. Оттого и велели мастеру Уфиру разобраться.

Данька умолк. Его потяжелевший взгляд всё ещё был обращен куда-то к призракам прошлого, и создавалось полное впечатление, что он вновь переживает действительно произошедшие события, а не рассказывает нам вымышленную историю.

Я покосилась на притихшую Кристинку. Непонятно: то ли тоже прониклась, то ли просто помнит о моей просьбе не терроризировать Даньку вопросами преждевременно.

Сам же «принц», так и не вынырнув из плена «воспоминаний», резким нервным движением наполнил свой давно опустевший бокал и осушил его залпом. После чего его взгляд обрёл наконец осмысленное выражение, а сам Данька — сконфуженный вид.

— Прости, Конфетка, — виновато сказал он. — Я совсем забыл о хороших манерах.

И он исправил свою