Сын босса. Хочу только тебя - Филиппа Фелье

женщинам. И тут же я отправил его к столам с закусками, а пожрать Родионов любил больше, чем женщин. Это сработало. Он растворился среди других гостей в зале, но оставил после себя гадкое ощущение.

– Кто этот франт? – Решил переключить внимание Таши, потому что на ее лице застыла маска из смеси неприязни и отвращения, которые она активно пыталась скрыть, но у нее не выходило.

– С цветком в петлице? – Переспросила она.

Я чуть заметно кивнул.

– Ульянин Кирилл Иванович. – Пробормотала она, но похоже, моя уловка сработала. Она отвлеклась. – У него свои тайны.

Тайны. Ха! Прикрывала она его или пыталась вызвать мой интерес к себе? Не важно. Я хмыкнул:

– Ты имеешь в виду шесть любовниц в разных городах, которых он содержит на средства фирмы?

Романова с удивлением посмотрела на меня. Да, я это знал. И то, что Ульянин пожирал Ташу глазами от меня тоже не скрылось. Поэтому я стоял рядом с ней, не отходя ни на шаг. Гладил ее по спине. От моего прикосновения она выпрямилась, будто кол проглотила, но не говорила ни слова против. А когда моя ладонь скользнула чуть ниже поясницы, но на грани приличий, на очень тонкой грани, девочка зарделась как спелая вишня и подавилась словами. Явно собиралась бросить мне в лицо что-то неприятное. Она распахнула ротик, пару раз открыла и закрыла, так ничего и не сказав. Красивые губы притягивали взгляд. Хотелось смять их пальцем…

– Я ознакомился с их личными делами перед встречей. – Ответил на ее немой вопрос, читаемый во взгляде.

– У тебя хорошая память. – Похвалила она, но тут же все испортила: – Или ты отлично запоминаешь все, что связано с женщинами?

Она только что назвала меня бабником? Хотя… это было правдой.

– Только то, что связано с тобой. – Сказал, залипнув на её губах. Еще немного и я бы сорвался. Поцеловал бы ее прямо здесь, при всех. Чтобы никто не смотрел на нее больше. Чтобы знали, что она принадлежит мне. Она моя.

Я сказал правду. Меня интересовало о ней всё и чуточку больше. Вендельский не раскрыл мне ничего о её «связях», о которых упоминал. Полагаю, он в этом замешан. Возможно, работал на её покровителя. А может быть дело в чём-то другом.

После встречи гостей и знакомства с акционерами, мы переместились в дом. Настало время фуршета и болтовни о работе. Много разговоров, в которых Таша принимала участие. Её познания в разных сферах деятельности Арон-Групп поражали. Она точно всего лишь бухгалтер? Каждый раз, когда она присоединялась к какому-то разговору, обязательно втягивая в него меня, я с удивлением отмечал ее эрудированность, образованность, находчивость и какой-то нереальный багаж знаний.

Мы курсировали по залу, подходя то к одной группке людей, то к другой. В этот момент она была настолько вовлечена, говорила с таким чувством… Постоянно ловил себя на том, что любуюсь ей. Я позволял ей выполнить поручение матери, а именно введение меня в курс дел, в лучшем виде. Романова очень старалась. А мне тем временем приходилось терпеливо выдерживать откровенно голодные взгляды, которыми ее пожирали акционеры. Они смотрели на нее, как на добычу. В каждом взгляде читалась нескрываемая похоть. Даже те гости, кто прибыл с жёнами, нет-нет, да пробегали по ней оценивающими взглядами.

Трудный вечер подошел к концу уже за полночь. Гости стали расходиться. Акционеры, к слову, приняли меня без энтузиазма, мерзко растягивая свои рты в лживых приветливых улыбках. Но я видел все их тёмные мысли, как на ладони. Они считали меня слишком молодым, неопытным и были уверены, что легко обведут вокруг пальца. Их ждало большое разочарование.

Романова отошла в уборную, засобиралась домой. Лучшего момента для осуществления моего плана нельзя было придумать. Я застыл в коридоре, а когда она вышла, схватил за руку и увел за собой.

– Ты что делаешь? – возмутилась она и попыталась вырваться.

– Мать тебя зовет.

– Туда? – она удивленно стрельнула глазами наверх.

– Да. К себе. Идем. – Я потащил ее по коридору. Ковер на полу заглушал наши шаги.

Открыл дверь, завел ее в комнату и… провернул ключ в замке, отрезая путь к отступлению.

– Ты… Что… – осмотревшись, Таша тут же все поняла.

Трудно было не понять, когда почти на всю комнату стояла огромная кровать, а по периметру сияли свечи. Да, я хорошо подготовился. Романтика и все такое. На столике бутылка шампанского, два бокала и клубника.

– С ума сошел?

– Да. По тебе.

– Выпусти меня немедленно!

– Только через постель. – Я надвигался, она отступала, пока не уперлась попкой в тумбу.

– Дай мне уйти!

– И снова не угадала. Я не выпущу тебя отсюда, пока не вставлю в тебя член. В первую очередь в болтливый ротик. Я же сказал, что тебя нужно наказать… – Большим пальцем смял ее нижнюю губу, но она вырвалась.

– Знаешь, что я больше всего не люблю в людях? – С вызовом спросила она, гневно сверкая взглядом. Так и хотелось поддеть указательным пальцем ее подбородок и впиться поцелуем в сочные блестящие губы. Мне нравилось, что на ней минимум косметики. Истинная, природная красота. И ведь все натуральное.

– Просвети меня.

И почему мы до сих пор треплемся, а не в постели?

– Лживость и лицемерие. – Выдала она.

– В этом мы схожи. – Кивнул я, наклоняясь к ее лицу. – Я их тоже терпеть не могу. С тобой я абсолютно искренен. Не знаю, почему ты сомневаешься в моих намерениях.

– Тебе не хватило той ночи?

– Какой ночи?

– В номере. Тогда…

Ах вот она о чем! Так ничего не было. Вот только она, почему-то не помнит нихрена. Очень странная реакция на алкоголь. Кстати, сегодня она выпила пару бокалов шампанского и пока что ничего подобного в ее поведении не было. Меня еще тогда терзали сомнения, что ей что-то подмешали. И я найду того, кто это сделал.

– Не хватило. – Ухмыльнулся я.

– Знаешь, Арондов, у всего есть предел и у моего терпения тоже. Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? Зачем ты это делаешь?

– Ты не выходишь у меня из головы. Как заноза засела, не выковырять.

Раздражающее наваждение… Я помешался на тебе, как чокнутый псих.

– И что? Думаешь этим, – она кивнула на кровать,