Слишком хорошая - Анна Шнайдер

— Ты про Наташу?

— Да.

— Нравится.

Диана явно нервничала — мяла в изящных пальчиках свои кожаные перчатки.

— Насколько… сильно?

— Сильно.

Руки девушки дёрнулись, будто она мечтала эти самые перчатки разорвать.

— А как давно?

— Давно.

Это было даже забавно — отвечать по одному слову и коситься на собеседницу, наблюдая, как её трясёт. Хотя в глубине души Максу было жаль Диану. Но слишком откровенничать он не желал — впрочем, врать он не желал ещё сильнее.

— Ди, — улыбнулся Карелин, посмотрев на несчастную Диану. Её глаза были полны обиженных слёз. — Вот сразу видно, что у тебя практики откровенных разговоров с мужиками ровно ноль целых хрен десятых. Кто же так вопросы задаёт? Вот какой смысл во всех этих «нравится не нравится», «насколько сильно нравится», «давно ли нравится»? Себя помучить, что ли? Ты спрашивай конкретно. Есть у тебя что-то с этой женщиной? Нет. Это главное, в конце концов. Мало ли, кто кому нравится? «Нравится» — это вообще понятие растяжимое. Что я должен ответить, если знаю Наташу Касаткину больше десяти лет и испытываю к ней глубокое уважение? Она молодец, пережила тяжёлый развод, одна вырастила двоих мальчишек. Работала у Эдуарда, старалась изо всех сил, стала для него незаменимой. Ты ни разу не видела, наверное, что с ним происходит, когда Наташа болеет, — а я видел. Эд погружается в хаос, всё путает, злится из-за этого. Ну и как может не нравиться хороший специалист и честная, умная женщина, а?

— Я ведь про другое говорила…

— Нет, Диан, ты говорила абстрактно — а надо конкретно. Без конкретики не будет и нормальных ответов, получится сплошное «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Выбрось из головы всякую ерунду, короче говоря. Нет у меня ничего с Наташей и не будет никогда.

Удивительно, как он смог произнести вот это «не будет никогда» недрогнувшим голосом? Внутри всё сжималось от боли и нежелания, чтобы подобный ответ был правдой.

Но он был.

Был.

32

Наташа

Кажется, её новый знакомый по уровню дохода не слишком уступал Максиму — машина у него была что надо, какой-то спорткар. Ещё и необычного оттенка — ярко-голубой, почти как глаза у этого Влада.

— Любишь машины? — спросила Наташа, садясь на переднее сиденье. Кресла были кожаные, а вот на панели попадались вставки, судя по всему, из дерева. Дорогая тачка.

— Ага, — кивнул парень, касаясь руля почти с нежностью. — С детства обожаю. Только раньше это всё выражалось в коллекционировании игрушечных автомобилей, а теперь…

— А теперь настоящие коллекционируешь?

— Нет, — усмехнулся он, сверкнув весельем в глазах. — Я не из тех, у кого куча тачек и квартир. У меня только эта машина, пару месяцев назад купил, не удержался, а старую продал. А ты безлошадная?

— Точно. Ну что, поехали? — поторопила Влада Наташа, почувствовав, что про автомобили он готов разговаривать вечность. А ей всё-таки надо домой.

— Не переживай, домчу. — Улыбка стала совсем обворожительной. И смотрел её новый знакомый с интересом — хотя, с каким именно, Наташа не могла понять. Ну не с интимным же? Всё-таки возраст у неё уже не тот, чтобы такие мальчики молодые интересовались.

Влад включил зажигание и, начав выруливать с парковочного места, поинтересовался, легко и непринуждённо обращаясь с автомобилем — сразу становилось понятно, что водит он давно и хорошо:

— А ты на каком этаже работаешь?

— На пятидесятом.

Пару мгновений молчания — и парень спросил:

— У Эдуарда Акопяна? Его компании вроде арендуют два этажа — сорок девятый и пятидесятый.

— Да, у него. Знаком?

— Лично — нет. Слышал просто. Его младший брат Давид, можно сказать, наш конкурент.

Наташа напряглась. С Давидом она общалась очень мало, но этого было вполне достаточно, чтобы сделать вывод о его характере и порадоваться, что она работает на Эдуарда, а не на него. Хотя у Давида, насколько Наташа знала от своего начальника, секретари были сплошь молодыми девчонками, причём в количестве трёх штук, что изрядно веселило Эдуарда. Он говорил, что брат набирает секретарей по принципу «если б я был султан, то имел трёх жен», и добавлял откровенную пошлость: «Причём имел в прямом смысле слова».

— Конкурент? Ты… — Наташа нахмурилась, пытаясь вспомнить, какими компаниями рулит Давид. — Ресторанным бизнесом занимаешься?

— Нет, — засмеялся Влад. — Я занимаюсь автомобилями. Точнее — нейросетями для них. Разрабатываю автоматизированные системы всякие. Давид Акопян недавно тоже решил податься в эту сферу — почувствовал золотую жилу, видимо, — фыркнул парень. — И хотел к себе переманить одного из наших разработчиков, но ничего у него не вышло.

— Не тебя?

— Меня переманить невозможно. Эдуарда Акопяна ведь тоже невозможно переманить в другую компанию и заставить бросить активы отца?

— А-а-а, — понимающе протянула Наташа. — Семейный бизнес?

— Точно! А ты кем у Эдуарда трудишься? В бухгалтерии?

— Я похожа на бухгалтера? — улыбнулась Наташа. Было смешно, а ещё — очень легко, будто она общалась с другом своего старшего сына. — Тётка сомнительного возраста в очках и с пучком.

— Ого, ты умеешь в самоиронию, респект, — подмигнул Влад, не смутившись. — На самом деле, я просто предположил. У нас бухгалтер вообще мужчина, так что…

— Ну, он же не один, наверное? Один бухгалтер на коллектив — это что-то из времён СССР. Сейчас бухгалтеры целыми отделами сидят.

— Раскусила, — кивнул Влад, смеясь. — Ну, почти. Главбух — мужчина, а подчинённые у него — в основном девочки-припевочки, как говорит мой отец. Ты на них не похожа.

— А я и не бухгалтер. Секретарь. Точнее, в трудовой я записана как «личный помощник».

— Чей?

Кажется, он не понимал.

— Эдуарда Арамовича, конечно.

— Серьёзно? — идеальные тёмные брови взметнулись вверх. — Ого… Не ожидал…

— Почему?

— Да так… — пробормотал Влад будто бы как-то сконфуженно. — Не стоит даже упоминать…

— Нет уж, говори, — покачала головой Наташа. — Интересно же!

— Скажу, если пообещаешь своему начальнику не говорить.

Она сразу поняла, что дело в какой-то ерунде, поэтому легко пообещала:

— Конечно, не скажу.

33

Наташа

Что именно собирается сказать Влад, она