Развод в 52. Семья на стороне - Ванесса Рай

Вот дьявол…

Поворачиваю голову в сторону и испуганно вздрагиваю. Рядом со мной лежит замотанная в простыню фигура. Слаба богу, женская…

С трудом вспоминаю, как я вообще оказался в этом номере, да еще и не один. Блин… меня вчера занесло в бар. Оттуда я притащил это прелестное создание, завернутое в простынь.

Даже не помню, как ее зовут…

Да, где трусы? Фиг с ним… можно и без них. Степаненко говорил, что надо быть на работе через полчаса, а мне, судя по району, только час до нее добираться надо.

Эта стерва меня точно уволит. Она в последнее время итак на меня зуб точит, а тут еще я лишний повод ей на блюдечке с голубой каемочкой предоставил.

Галопом выскакиваю из номера, на ходу натягивая на себя мятые шмотки. Даже душ не принял, зубы не почистил. Фу…

В редакции тишина. Это явно не к добру. Обычно здесь как в муравейнике — все куда-то бегут, торопятся, а сейчас все замерли на месте. Или это меня с похмелья так торкает?

— Егор, ну, наконец-то! — обрушивает на меня неприлично-визгливый голос секретарша и почему-то морщится. Надо было, хоть жвачку по дороге купить, а то от меня, наверняка, перегаром разит, как от алкаша подзаборного. — Вас Людмила Степановна ждет.

— Это срочно? Можно я хоть к себе зайду, кофе выпью…

— Нельзя. Она давно ждет.

Медленно захожу в кабинет к начальнице, чувствую себя как перед казнью. Так-то Бобылкина — баба неплохая, но только если ты ведешь себя идеально. Но стоит оступиться, она сожрет тебя с потрохами и не подавится. Заядлая карьеристка с полным отсутствием личной жизни.

Пашет с утра до ночи на работе и требует такой же отдачи от своих подчиненных. Раньше я мог соответствовать этой дикой скачке, но сейчас начал сдавать позиции. И всё из-за баб… У меня пропало желание работать. И бесит, что эта бывшая … змея крутится в том же болоте, что и я. И всё у неё получается.

Правильно… сидела на моей шее столько лет, копила силы, а у меня, может профессиональное выгорание. Мне передышка нужна.

— Доброе утро, — на негнущийся ногах двигаюсь к столу начальницы. Восседает, как царица на троне.

— Какое утро, Корольков?! — моментально среагировала она. — Я вот думаю, может, тебе часы подарить? В день увольнения.

— Людмила, слушай, — заикаюсь я. Черт, да она же моя ровесница. Что за нелепица называть ее по имени отчеству и на вы? По имени и на ты как-то проще…

— Степанова. Людмила Степановна, Корольков, — рявкает редакторша, насупив брови. — В общем, так… ты у меня на карандаше. Доигрался. Я, конечно, понимаю, что ты профессионал своего дела, но… сам знаешь, что незаменимых людей не бывает. В последнее время ты косячишь по жесткому, — вальяжно встаёт с кресла и идет к окну. — Запорол интервью с Ковальским… этот раз. Опаздываешь постоянно — это два…

— Тут раз на раз не приходится. Корольков… он же людей терпеть не может, никого не подпускает к себе, — не могу оторвать глаз от графина с водой. Мучительно хочется пить, но, боюсь, что если попрошу у этой мегеры стакан живительной влаги, она меня точно уволит. Из принципа.

— Никогда не подпускает, говоришь? А почему тогда он отлично пообщался с журналисткой из издания… как его, — кривит лицо, пытаясь вспомнить название издания, в котором моя бывшая жена работает.

И тут она мне дорогу перешла.

— В общем, не важно… Там еще твоя жена бывшая работает, — хитро щурится Бобылкина. — Я вот что думаю… может, мне тебя уволить, а на твое место её взять? Отличный вариант… Как ты на это смотришь?

Всё плывет перед глазами. То ли от жажды, то ли ощущения полной безысходности…

— Людмила …. мне просто нужен отпуск.

— Ага. Бессрочный, неоплачиваемый. И ты у меня туда пойдешь, если еще раз накосячишь. Кстати, почему на тебя практикантки жалуются? — насупилась начальница.

— Не знаю… я ничего такого не делал. Наверное, она не так меня поняла. Просто хотел помочь девчонке, повел на модный показ, — примерно так я чувствовал себя, когда разбила мамину любимую вазу. Стоял и оправдывался, обтекая от стыда и страха.

— Хотел помочь и ухватил за зад, — усмехнулась она. — В общем, ты меня понял. Сейчас иди домой, проспись, а то на тебя без слез не взглянешь. А завтра у тебя интервью с Базальской. Справишься — оставлю. А нет — ищи новую работу.

Глава 24

В голове одна только мысль — поскорее оказаться дома. Только бы там никого не было. Постоянное присутствие Алисы в тесной квартире стало меня все больше и больше раздражать. Дочь уже взрослая, пора ей свое жилье найти. Пусть снимет что-нибудь или в общежитие переедет.

Хорошо хоть Матвей живет отдельно…

Наконец-то я дома. Сейчас приму душ, выпью чашку чая, таблетку аспирина и посплю немного. Если начну думать об интервью с Базальской, то сойду с ума. Редакторша явно нацелилась на мое увольнение и ищет за что бы зацепиться. Эта звездулька общается с журналистами со скрипом. Интроверт, каких еще поискать.

Так что она меня к своей персоне и близко не подпустит. А, значит, вылечу я с тепленького местечка как фанера над Парижем.

Уф… кажется, никого нет. Блаженство… Стаскиваю с себя ботинки, снимаю пиджак и прислушиваюсь — в квартире все же кто-то есть. Слышится легкая музыка и приглушенные голоса.

Точно! Алиса в своей комнате, да еще и кого-то привела с собой. Я же просил ее — в моей квартире без гостей. Раздраженно стучу в дверь. Она еще и не сразу открывает!

— Папа? Чего тебе? — лицо раскрасневшееся. У нее там мужик и они трахаются!

— Алиса, я же просил не приводить сюда никого. Помнишь? — чеканю я. — Ты с мужчиной? Быстро выпроводи его к лешему, иначе я сам это сделаю. И не смотри на меня так. Я серьезно!

— Папа, отстань. У меня тренировка, — огрызается дочь. Она и правда в спортивной форме, волосы забраны и губы размалеваны не так сильно, как обычно.

— А тренажерка тебе на что? У тебя же абонемент, — пытаюсь заглянуть в комнату, но Алиса перегораживает вход.

— Это индивидуальная тренировка…

— Ладно, — недовольно тяну я. — Только музыку громко не делай — у меня голова болит. И как закончите, сразу этого… своего тренера выпроваживай.

— Ок.

Опять свои сокращения бесячие использует.