Карма - Тата Алатова

class="p1">— Конечно… Простите. Кать, ну нам пора заняться отчетом для ближайшего совета акционеров. С несколько… подредактированными данными. С этими праздниками… мы столько времени потеряли.

— Что у вас с голосом? — спросила она.

— Голова болит. Кира вернулась в Москву… Ну и вот.

— Андрей Павлович, вы должны что-то решить с этой свадьбой. Нечестно заставлять Киру Юрьевну готовиться к ней.

— Что решить, Катя? — он немедленно ощутил раздражение.

— Не кричите, — умоляюще сказала она.

— Катя, если я отложу свадьбу, Александр потребует свои акции…

— А вы сломайте себе ногу, — посоветовала она почти серьезно. — Я принесу вам таблетку.

— Цианид.

После обеда было назначено совещание, и Жданов ждал его, как каторги.

Кира запаздывала, и Милко не преминул этим воспользоваться:

— Куколка моя, может ты быстренько сбегаешь и позовешь Киру? Только одна нога здесь… — обратился он к Катерине.

— Милко, не хами! — взорвался Жданов.

— А что? А что я сказал? Разве эта красотка у нас не для побегушки?

Катя подняла глаза от бумаг.

— Странно, — сказала она, — и почему мне раньше казалось, что гении выше мелких дрязг? Наверное, я просто никогда не видела настоящих гениев… Я позову Киру Юрьевну, Андрей Павлович, — торопливо добавила она, предвосхищая его крик, и набрала номер на телефоне: — Амура? Пригласи Киру Юрьевну в конференц-зал, пожалуйста. Все уже собрались.

И всё бы было хорошо, если бы не Кристина, заявившая:

— Ты что, заработался дядька? Ну, собрание — это ерунда. Самое главное — это ваша с Кирой свадьба.

И Жданов чуть не умер под все понимающим взглядом Пушкаревой.

Но отдельно его порадовали слова Киры:

— Зачем планировать пышную свадьбу? Можно обойтись и без торжества — просто забежать в ближайший ЗАГС и расписаться.

Господи, да он едва не показал ей фигу с криком: «Я на тебе никогда не женюсь! Я лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт. Я улечу, убегу, испарюсь, но на тебе ни за что не женюсь».

Поздно, Кирюша, поздно. В ближайший ЗАГС он уже забежал.

Эта мысль была такой воодушевляющей, что Жданов легко пережил и визит Воропаева, и Катин отказ идти на показ.

«Мадам Баттерфляй» была представлена без неё.

Но вот Катино вечернее «Вы женитесь, Андрей Палыч?» пережить оказалось гораздо сложнее.

— Кать, — он вцепился в воротник её пальто, как за последнюю высоту. — Я… готов отказаться от свадьбы. Но вы должны быть на моей стороне, понимаете? Когда Сашка потребует свои акции, когда Кира проголосует против меня… вы будете со мной, Катя?

Она накрыла его руки на своем воротнике теплыми ладонями.

— Я — это ты. Ты — это я.

Жданов в изнеможении прижался лбом ко лбу Кати.

— Ты хоть на секунду представляешь, сколько ты для меня значишь?

— Полагаю, что я примерно равна активам Зималетто.

Он засмеялся.

— Кать, а ведь Кира отменила сегодня свадьбу… Давайте этот вечер проведем вместе. Пожалуйста. Просто поедем ко мне и выпьем водки.

— Ого, — отозвалась она. — И что, модельки правда клевали на такое высокодуховное предложение?

— Кать!

— Я поеду домой, Андрей Павлович, — несколько высокомерно заявила она. — Завтра мы должны быть с трезвой головой.

— Кать?

— Нам нужно будет в банк. Найти денег и выкупить эти чертовы акции Воропаева.

— Что?

— Ну… вам же будет нужен голос на совете директоров. Мой голос.

17

Катя позвонила в половине одиннадцатого вечера — прежде она не позволяла себе столь поздних звонков. Жданов, который провел длинный и бестолковый вечер дома и в одиночестве, ей обрадовался.

— Что-то случилось, Кать?

— Ничего, — сказала она с досадой. — Мы тут перебрали все варианты… Мы не сможем найти деньги на акции сейчас, Андрей Павлович. Слишком много долгов и у Никамоды, и у Зималетто. А физлицам такие деньги банки редко выдают. Но я тут подумала… Вам надо поговорить с Павлом Олеговичем.

— И проститься с президентским креслом?

— Вы… — она помолчала, словно уговаривая себя сказать это вслух. — Не говорите ему про Никамоду. Просто скажите, что у вас временные трудности с Кирой Юрьевной, и свадьба может быть отложена. И что Воропаев собирается забрать свои акции… Думаю, только Павел Олегович сможет уговорить его подождать еще полгода.

— Возможно, — задумчиво согласился с ней Жданов.

— Даже если мы чудом найдем эти деньги, договор купли-продажи изрядно удивит Воропаева. Потому что по сути, мы сможем оформить только доверенность на управление акциями… Ну разве что напоить его, чтобы он не вникал в то, что подписывает.

— Кать… а чем люди занимаются после работы?

Она сбилась со своих размышлений.

— Что это вы?

— Не знаю, как распорядиться внезапно обретенной свободой, — признался он с некоторой неловкостью. — Непривычно как-то.

— Вот и не привыкайте, — посоветовала Пушкарева. — Кира Юрьевна немного успокоится, и все станет как прежде.

— Боже упаси.

В трубке послышалась какая-то возня, и Катя сказала в сторону: «Нет, Коль, этой суммы не достаточно».

— Кать, — спросил Жданов. — А у этого Зорькина вообще… дом-то есть?

— Конечно.

— А он сейчас… в вашей комнате, да?

— Ну да, — ответила она с недоумением.

— А Валерий Сергеевич еще не спит?

— Папа? Не знаю. Наверное, он телевизор смотрит. Вы хотите с ним поговорить?

— Нет-нет… Но ночует Зорькин где-то в другом месте?

— Меня пугает ваш внезапный интерес к Кольке, — пробормотала она.

— Кать, я утром за вами заеду, — решил Жданов.

— Зачем?

— Подвезу вас до работы.

— Зачем?

— Да что вы заладили «зачем» да «зачем». Сказал — заеду, значит, заеду!

В Лондоне было всего половина девятого вечера, и Жданов позвонил отцу сразу, как попрощался с Пушкаревой.

— Пап, — сказал он после дежурного «как дела». — У нас с Кирой… все очень сложно.

— Я так и понял, — отозвался отец спокойно, — когда ты не прилетел на Новый год вместе с ней. Это серьезно?

— Наверное, — Жданов плеснул себе виски в бокал. — Мне кажется… да нет, я почти уверен, что не люблю Киру.

— Вот как.

— Я не могу и не хочу жениться без любви, — сердясь, воскликнул Жданов и прикусил себе язык.

Прекрасно женился — без всякой любви. И не было никакого внутреннего сопротивления этому браку.

— Андрей, — спросил отец тише. — У тебя появилась другая женщина?

— Я ни с кем Кире не изменяю, — ответил Жданов, — если ты это имеешь в виду. Это… другое.

— У тебя появилась другая женщина, — повторил отец утвердительно.

Жданов молчал, вспоминая торчащие из Пушкаревой оборки, и её круглые очки, и косички эти…

Это Катя — другая женщина?

Умная, честная, преданная секретарша, влюбленная в его лучшего друга?

— Я не знаю… — ответил Жданов вслух. — Это всё слишком странно. Наверное, я ей не нравлюсь… как мужчина.