Знатный казус, или ДРАКОценная моя - Елена Амеличева

Уснула не скоро, сон сбегал от меня, злой и обиженной, будто боялся пенделей отхватить. Задремала, когда свечи догорели и комнату наполнила бархатная темнота. И, по ощущениям, тут же проснулась. Рядом кверху пузом посапывал Чуня — умаялся, видимо, бедолага, от хулиганств. Дрыгая лапками в воздухе, как котенок, он что-то шептал и вздрагивал. А потом перевернулся на бок и принялся меня отпинывать во сне, освобождая себе побольше места.

Вот нахаленок! Помаявшись час, я поняла, что все равно не усну, встала и привела себя в порядок. Можно пока что книжечку почитать, сидя тихонечко в уголке. Где мои сундуки с сокровищами?

Прошептала заклинание и зажгла магического «колобка». Он поплыл в воздухе, освещая пространство мягким золотистым светом. Я поспешила следом. Ага, вот и…

Резко замерла, разглядывая тень на полу около окна. Черное пятно медленно колыхалось, будто проявлялось сквозь полупрозрачную занавеску, и постепенно, издеваясь над моим воображением, обзаводилось отростками. До тех пор, пока не стало похоже на…

Огромного паука!

— Мне кажется, — пробормотала, борясь с желанием броситься на кровать, нырнуть под одеяло и, укутавшись с головой и крепко-накрепко зажмурившись, как в детстве начать шептать «Бабайка, уходи!».

Я взрослая девушка, стыдно бояться ночных теней и придумывать не весть что. Правда ведь? Вот сейчас подойду, отдерну занавеску и увижу, что это всего лишь ветви деревьев и лунный свет надо мной издеваются. Посмеюсь и страх сбежит, с позором поджав хвост.

Зашагала к окну. Дрожащей рукой сжала гладкий холодный материал, дернула в сторону и…

Мама, это и правда паук!!!

И вовсе не маленький паучок размером с фасолину! Даже не с ладошку! За окном повисла огромная тварь — не меньше тыквы!

Я бы завопила, но рот открылся, а крик не шел. Губы просто шлепали, как у карася, что польстился на шустрого червячка — на крючке, и оказался на суше, в руках довольного рыбака. Я бы убежала, но ужас парализовал тело, ноги словно приросли к полу. Оставалось одно — во все глаза глядеть на паука.

Большущего, белесого, с несоразмерно длинными лапами, которые заканчивались когтями-кинжалами, чиркающими по стеклу с противным скрипом. Пузо твари подрагивало, щетинясь милейшим на вид пушком. На голове, покрытой извилистым узловатым шрамом, блестели глаза, похожие на дыры, до краев заполненные алой кровью.

Они уставились на меня, и паук зашипел, лязгая жвалами и давая мне понять, что прозрачная преграда между нами его вовсе не остановит.

Почему мне так везет? То змея, то паук! Что за зоопарк-то, в самом деле⁈

Что же делать?

А может, я попросту… сплю?

Глава 24

Метафоры

Сэйндар

— … или ты это и делаешь, хитрюга? — Кирк прищурился. — Порхаешь около нее, глаз не сводишь, комплименты на ушко шепчешь! — он расхохотался. — Правильно говорят — в тихом омуте драконы водятся!

Я промолчал. Он привык судить по себе. Что толку разуверять? Только зря сотрясать воздух и время тратить. Не сойдемся мы с ним никогда в вопросах отношения к женскому полу. Так всегда было и никогда не изменится.

— Ну ты и хитрец, Сэйн! — друг одобрительно усмехнулся. — Себе на уме, что называется. Даже я поверил, что ты эту простолюдинку на самом деле решил официальной женой сделать!

— Оставим это, — вскинул руку. — Скажи лучше, ты разузнал то, что я просил?

— Да, Делайла с дядюшками поспешно покинула город. Счета опустошили, вещи в сундуки покидали и только их и видели! Я пустил по следу жандармов, как ты и велел. Нашу троицу взяли на выезде из города, завязалась потасовка — все, как лекарь прописал. Они отбились, сбежали, лишь колеса у кареты горели, то еще зрелище было!

Вот и отлично. Пусть думают, что были на волоске от гибели, но удача оказалась милостива.

— Зря ты их отпустил, право слово, Сэйн. Надо было хватать этих бессовестных и в темницу бросать сразу же.

— Тогда правду не узнали бы, — я пожал плечами.

Пороть горячку — много ума не надо. А дать врагу иллюзию, что тот смог улизнуть от неминуемого наказания, да так, чтобы он искренне поверил, что сумел сбежать, не так-то просто, как кажется.

Теперь остается лишь одно — ждать. Как почувствуют, что топор палача больше не щекочет им шею, сразу расслабятся. Люди становятся удивительно беспечными, когда думают, что избежали расправы. А потом, глядишь, и приведут нас к тому кукловоду, что стоял за этой аферой. Можете хоть всю чешую с меня заживо содрать, никогда не поверю, что семейство Делайлы само отважилось на такое, по собственной воле.

— Так что дальше делаем? — спросил Кирк.

— Идем спать, — я пожал плечами и направился к дому.

По пути мы с другом разошлись — мне очень хотелось отыскать Эффи. Не думал, что к женщине может вот так тянуть, чтобы желание просто побыть рядом пересиливало все остальное. Но моя рыжая бестия, как выяснилось, уже отправилась спать — в ее окнах горел свет, рождая шальное желание забраться по стене и запрыгнуть на балкончик спальни. Никогда не был импульсивным, но с недавних пор вообще себя не узнаю.

Мимо промчались тройняшки и, кажется, енот. В скором времени нас ждут проблемы, точно. Вздохнул и зашагал в дом, понимая, что если проникну в спальню истинной, то в лучшем случае схлопочу по наглой физиономии. В худшем — придется долго извиняться перед всем цветочным семейством и проявлять чудеса красноречия и обаяния, чтобы убедить бабушку Георгину снова отпустить внучку ко мне. Ведь она непременно сбежит домой, ей только повод дай.

А вот не дам, пусть и не мечтает!

Улыбаясь, направился в свои покои и встретил куда-то спешившую тетю Фэйт.

— Сэйн, ты не видел тройняшек? — спросила она.

— В саду носятся, — ответил ей.

— Постой, милый, — нахмурилась, с тревогой вглядываясь в мое лицо. — У вас с Эффи все ведь будет хорошо?

— Да, конечно, — кивнул. — С чего такое беспокойство?

— С того, что ситуация не простая. Тебе будет очень нелегко. Вы из разных миров. И общество встанет на дыбы.

— Мы справимся.

— Сэйн, ты молод и самонадеян, — тетя вновь нахмурилась. — Все куда сложнее, чем тебе кажется. Чтобы выстоять против такого давления, нужно много сил, ума, твердости духа и мудрости.

— Но ты же сама помнишь, что такое — встретить свою истинную пару, — возразил я.

— И никогда не забуду, — кивнула с улыбкой. — Но наше общество — жестокий зубастый зверь, превыше всего ценящий те