Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева

Не хочу я такой быть!

Хватит. Я просто хочу забыть. Верну ему ключи и все, лучше уж в хостеле переночую, да хоть на вокзале, на лавке, лишь бы подальше от него.

А еще я все больше думаю о том, что надо съезжать от матери. Пусть непросто будет, но надо, потому что она высасывает меня напрочь, как вампирша. Даже сейчас, едва увидев, она не улыбается, а недовольно поджимает губы.

— Долго спишь.

И ей плевать, что прием начался минуту назад. Наверное, я должна была приехать сюда в семь утра и все это время стоять под окнами.

— Зашла сразу, как только пустили.

Она фыркает, мол сплошные отговорки, захотела бы сделала бы.

Еще больше ее поджимает, когда соседка по палате радостно произносит:

— А вот и Алинка пришла!

Почему так получается, что посторонние люди радуются мне больше, чем родная мать? Она будто боится, что если лишний раз погладит меня по голове, то случится мировой коллапс.

— Здравствуйте, Ольга Михайловна, как ваше ничего?

— Ничего, — смеется она. Такой же перелом, как у моей матери, а выглядит совсем иначе. Бодрая и неунывающая.

— Я вам принесла, как вы просили, — выкладываю у нее на тумбочке пакет с сухофруктами. Родственники у нее далеко, приехать не могут, и некому приносить вкусняшки. А мне не сложно. Тем более у меня тоже к ней есть просьба.

Сомневаюсь, что после вчерашнего разговора Вольтов и дальше продолжит присылать мне весточки от матери, поэтому в пакет с курагой я вложила записочку со своим номером телефона.

Ольга Михайловна — женщина сообразительная. Читает ее, даже бровью не дернув:

— Спасибо, Алиночка, — и едва заметно подмигивает мне.

Маме очень не нравится, что я проявляю заботу о ком-то кроме нее:

— Лучше бы делом занялась!

— Каким? — я даже не делаю попыток взять стул и сесть рядом, потому что сейчас начнется: принеси воды. Не вкусная вода, принеси другой. Открой окно, закрой окно, позови медсестру, потребуй, чтобы на обед дали запеканку. И все в том же духе.

Если честно, я считаю минуты, когда можно будет уйти. Я плохая дочь.

— Мам, я сегодня уезжаю раньше, — ставлю ее перед фактом.

— С чего это вдруг? — тут же подбирается она, и по глазам видно, что сейчас начнется очередной виток претензий, — в тягость с матерью посидеть.

— Мне нужно к тете Фае, забрать …

— Ну, конечно же, конечно! — она всплескивает руками, — ей нужно, а на все остальное насрать!

Ну, начинается…

— Мам, прекращай.

— А что прекращать? Ты хорошо устроилась, — она набирает обороты, — всех распихала по щелям и живешь в свое удовольствие!

Кажется, мое удовольствие волнует ее больше всего. Вернее, его отсутствие. А то вдруг со счастливой мордой ходить буду.

— Глупости не говори. Я работаю.

— Знаю, я твои работы. С мужиками опять до утра шатаешься!

— Мама!

— Что мама?! Я из-за твоих гулянок ногу сломала! Представляете? — внезапно спрашивает, обращаясь к кому-то за моей спиной, — взрослая девка, а в голове только мужики, да гулянки.

Обернувшись, еле сдерживаю стон.

Это Вольтов! И он прекрасно слышал все мамины вопли. Стыдно — словами не передать! Особенно когда голубой взгляд скользит по мне с убийственным равнодушием. Словно Арсений и не ждал от меня ничего другого.

— Вот скажите, разве так можно? Мать променять на постороннего мужика?

— Личная жизнь пациентов и их родственников меня не касается, — жестко обрубает Арсений, но у маменьки длинный тормозной путь:

— Она с юности такая. Даже из универа вылетела, потому что голова не пойми, чем была забита! А она, между прочим, знаете куда поступила?

— Знаю, — Вольтов скупо улыбается, — мы с вашей дочерью учились в одном универе. Я ее прекрасно помню.

А вот я мечтаю забыть, обо всем.

— Да вы что, — маменька всплескивает руками. — какое совпадение…Арсений Валерьевич.

Мне кажется, или она внезапно побледнела? Неужели, наконец, дошло, что молодой врач, спасающий ее здоровье, на самом деле тот самый гад, которого она чуть ли не каждый день дурным словом поминала?

Я жду нового взрыва, но вместо это мать внезапно замыкается. Односложно отвечает на вопросы и не поднимает взгляда от сцепленных, побелевших пальцев.

Не к добру это.

Вольтов разговаривает сначала с ней, затем переключается на Ольгу Михайловну, а потом уходит, так ни разу на меня не взглянув. Я бы и рада сказать, что мне плевать, но сердце в очередной раз сжимается от боли.

Плохо мне. Хочу домой. Заберу Кирюшу от тети Фаи и будем мы с ней смотреть мультики и есть мороженое. И все у нас будет хорошо…Когда-нибудь.

После ухода Вольтова в молчании проходит еще пару минут, а потом мать, вскинув на меня яростный взгляд, шипит сквозь зубы:

— Почему ты мне сразу не сказал, что это ОН?

— Кто он?

— Тот самый мерзавец, который…

— Который ставит тебя на ноги? — перебиваю ее, — да это он.

— Не играй словами, — тут же ерепенится мать, — ты должна была сразу сказать кто это! А я лежу тут как дура, улыбаюсь ему.

Как всегда виновата я.

— Не понимаю сути претензий, — холодно реагирую на ее выпад, — если ты не узнала человека, с которым сама разговаривала и конверт принимала, то при чем тут я.

Она моментально багровеет как помидор:

— Да, не узнала! Я стараюсь не запоминать плохое! К тому же он изменился.

А по мне, так все такой же. Все тот же скотина Вольтов, только еще лучше.

— Ну вот, теперь ты вспомнила его. Поздравляю.

— Иди к главврачу, немедленно! — приказывает она, — требуй, чтобы твоей матери назначили другого специалиста.

— Не пойду. Арсений отличный врач, операция прошла успешно и твое выздоровление идет полным ходом.

— Арсений?! — цедит сквозь зубы, — вон как заговорила. Арсений! Может уже снова уши развесила и в койку к нему прыгнула.

Я закрываю глаза и медленно считаю до десяти. Сбиваюсь, потому что мать продолжает лютовать и набирать всякую ересь, начинаю заново и снова сбиваюсь.

— Мало тебе в прошлый раз было, да? Мало! Снова захотела. Давай, беги! Только учти, еще одного нагуляша я в свой дом притащить не позволю. С меня хватит и того, что я первую воспитываю.

Что-то ломается во мне. Очень сильно. Прямо надламывается с оглушительным треском.

— И когда только успеваешь воспитанием заниматься? — спрашиваю, сквозь стиснутые зубы, — те десять минут, что видишь ее перед садом? Или может вечером, после того как возвращаешься с посиделок с подругами и закрываешься в своей комнате?