Приручая Серафину - Джиджи Стикс

Мы с Серафиной сидим в кабинке рядом с аварийным выходом. Я опрокидываю два бокала виски, а она пьет клубничный молочный коктейль.

— Я, конечно, представлял себе совсем другую тренировку, — говорю я.

— А я не могу придумать награды лучше, чем оргазм, — отвечает она.

Я поеживаюсь и меняю позу.

— А как же духи, одежда, косметика?

— Нет.

У меня напрягается челюсть.

— Объясни почему.

Она смотрит на меня из-под ресниц, проводя пальцами вверх-вниз по соломинке. Этот ее кокетливый спектакль сбивает меня с толку.

— Мне понравилось сидеть на тебе, — говорит она. — Думаю, ты мог бы помочь мне почувствовать… удовольствие.

Мой член подает первые признаки пробуждения, и я сглатываю.

— Ты вообще понимаешь, чего просишь?

— Да.

Официант приносит мне еще один бокал. Я поворачиваю его в руке, глядя, как янтарная жидкость закручивается внутри. Все еще не уверен, что она действительно понимает, во что лезет. Когда я провинился перед Антоном, он заставлял меня бегать, и отжиматься.

— Если твоей наградой будет оргазм, то какое наказание ты способна выдержать? — откидываюсь назад и внимательно слежу за ее реакцией.

Ее щеки заливает румянец.

— Эм… шлепки. Может быть, кожаные путы. Я никогда такого не пробовала.

— И откуда ты вообще знаешь о БДСМ?

Она пожимает плечом.

— Я не такая невинная, как выгляжу. За последние пять лет я многое узнала.

Сердце пропускает удар. Я стараюсь не представлять, в какие места ей пришлось проникать в образе Лолиты-убийцы. Она, по крайней мере, имеет представление, чего ожидать, и все же ее просьба не дает покоя.

— И как это должно помочь тебе контролировать свои порывы?

Она наклоняется ближе, ее колено касается моего, и это ощущение отзывается именно там, где сейчас меньше всего нужно.

— Ты сам сказал, что научишь меня самоконтролю. И каждый раз, когда у меня будет что-то получаться, я буду получать оргазм.

— И ты принимаешь последствия за непослушание и за то, что ведешь себя, как капризная девчонка?

Она кивает, уголки ее губ поднимаются в улыбке.

Я издаю сдержанный, рваный выдох, мой член встает, и я понимаю: она серьезно. Если мы собираемся всерьез вступить в это соглашение, мне придется держать свои желания в ежовых рукавицах. В конце концов, она тоже убийца. Серафина не знает, что мне известна ее подноготная, и я не хочу даже думать, как близко ей приходилось подбираться к своим целям.

— У меня два условия, — говорю я.

Ее брови поднимаются.

— Никаких поцелуев. И никаких оргазмов для меня.

Ее лицо омрачается.

— Почему?

— Потому что это твоя тренировка, а не моя возможность воспользоваться тобой и получить удовольствие.

Она хмурится.

— Но…

— Либо принимаешь, либо нет.

Ее плечи опускаются, но румянец на щеках становится только ярче.

— Ладно. — Она протягивает руку, чтобы скрепить сделку. — Начнем.

Что-то в этом соглашении кажется мне неправильным. Избитые, травмированные девушки не приходят к незнакомым мужчинам за оргазмами. Возможно, в ней больше слоев, чем я думал. Хотя, вспоминая сериал, где психика женщины раскололась от пережитой травмы…

— Ты все еще Серафина? — спрашиваю я, все еще сомневаясь, не другая ли это личность. — Та самая девочка, которую я вытащил из подвала?

— Конечно. — Ее пальцы подергиваются, нетерпеливо ожидая прикосновения.

Я беру ее руку, уголки моих губ поднимаются в легкой полуулыбке.

Это будет… интересно.

ГЛАВА 12

СЕРАФИНА

Рука Лероя — теплая и большая. Прикосновение к его голой коже заглушает музыку, болтовню и весь этот хаос. Я заметила это еще тогда, когда впервые пришла к нему домой, и он откинул волосы с моего лба. Это как оказаться в коконе посреди шторма, зная, что ничто не прорвется сквозь оболочку и не причинит вреда.

Даже когда он отпускает глупые шутки и намекает, что у меня раздвоение личности, рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Дело не только в том, что он надежен и силен. Он заполняет ту часть меня, которую я считала навсегда потерянной.

Я даже не поняла сразу, насколько спокойнее себя с ним ощущаю, пока он не оставил меня наедине с тем терапевтом. Она задавала вопросы о моей жизни, а я не знала, как реагировать. Каждый ее вопрос поднимал ужасные воспоминания. Она все не замолкала, пока в ушах не зазвучали возбужденные мужские голоса, слившиеся с криками мамы. Когда она протянула руку с коробкой салфеток, мне нужна была ее реакция — ее крик, чтобы заглушить крики в моей голове. А еще она так смотрела на Лероя... как будто хотела заполучить его себе.

Он отпускает мою руку, и вместе с теплом уходит и покой, на смену ему приходит волна хаоса.

Я делаю вдох, сердце колотится так яростно, что вибрации доходят до самых кончиков пальцев. Я не должна доверять этому чужаку, и все же часть меня хочет вцепиться в него и не отпускать. Я знаю это до глубины костей: только он способен вытащить меня из подвала, до последнего кусочка.

Даже если инстинкты зовут меня к доверию, опыт говорит быть начеку. Если Лерой предаст, он пополнит ряды ублюдков в аду.

— Скажи мне почему, — говорит он.

— Почему что?

— Почему ты хочешь оргазмы?

Щеки вспыхивают, и я опускаю ресницы.

— Я что-то почувствовала... раньше. — Я облизываю губы. — Когда мы были в твоей комнате.

Он склоняется ближе, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не заерзать.

— Объясни.

— Мне очень понравилось, как ты заставил меня себя чувствовать. Такого раньше не было, — произношу я тихо.

Он отстраняется. Я не осмеливаюсь встретиться с ним взглядом — вдруг увижу жалость. По тому, как он говорит, он, кажется, считает, что я боюсь мужчин. Я не боюсь. Я просто хочу причинить им боль. И если могу получить удовольствие с единственным, кого могу выносить — это мое дело.

— Давай начнем с чего-то простого, — говорит он мягко.

Я резко поднимаю взгляд.

— О чем ты сейчас думаешь?

— Мне нужно знать, где твои границы.

— Границы? — Я наклоняю голову набок.

— Твои пределы. Что ты способна вынести? Что для тебя категорическое «нет»?

Вблизи его глаза уже не кажутся такими темными. Это насыщенная