Первое дело фрау-попаданки - Валентин Денисов

Сил на разговор совсем не осталось. Я потратила их на попытку побега. Глупую и совершенно бессмысленную.

— Вам нужно отдохнуть, — улыбается он мне. — Вам нужно восстановить силы. А потом… потом мы со всем разберемся. Я вам обещаю.

— Я верю вам, Рейхард, — принимаю его слова. — Я верю, что вы не желаете мне зла.

— Я желаю вам только добра, милая Тифани, — произносит он с такой нежностью, что я невольно прижимаюсь к его груди.

Впервые за все время в этом месте, в этом времени, я чувствую себя в безопасности. И даже немного счастливой.

Глава 22

Утро

Солнце пробивается сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Его лучи попадают на мое лицо, согревая и, будто лаская меня.

Неохотно открываю глаза, ощущая приятную томность, разливающуюся по всему телу. Легкая слабость, словно от долгого, глубокого сна, обволакивает меня, но не вызывает тревоги. Наоборот, она ощущается легкостью, какой я не испытывала уже очень давно.

Немного отлежавшись, осматриваюсь. Вокруг никого. Я все в той же комнате, на той же кровати. Только во всем доме, кажется, царит такая тишина, что впору задуматься, не оставили ли меня здесь совсем одну.

Но я не волнуюсь. Кем бы ни были эти женщины, почему бы ни присутствовал с ними доктор Гринг, они хотят мне добра. Я знаю, чувствую это.

При воспоминании о психологе память услужливо подбрасывает вчерашние события: попытка побега, Рейхард, его заботливый голос, сильные руки, несущие меня к кровати…

Уголки губ невольно изгибаются в улыбке. Мне хорошо. Мне приятно. Легко от одной только мысли, что этот мужчина рядом. Ведь я доверяю ему, знаю, что в случае необходимости он защитит меня.

Потягиваюсь, ощущая, как тепло растекается по всему телу. Мне очень хорошо. Так хорошо, что не хочется никуда идти и ничего делать. Хочется лежать и наслаждаться отдыхом, который я не могла позволить себе в прошлой жизни.

Но я прекрасно понимаю, что должна встать и идти. Не знаю, куда и зачем, но знаю, что лежа на месте я точно не спасу свою новую жизнь. Для чего бы она мне дарована ни была.

Мгновение. Еще мгновение. Я все же встаю с кровати, полная решимости изменить все и начать все с чистого листа. Я знаю, что не одна. У меня есть союзники, люди, которым я могу доверять. И вместе мы точно справятся со всем, что уготовила мне судьба.

Первым делом прохожусь по комнате. Хочу быть уверена, что ноги держат меня и я не завалюсь где-нибудь на лестнице. Совершенно не хочется лежать с переломами в надежде, что меня не найдет господин Граумер с его братом.

Дохожу до окна и выглядываю на парк, который вчера вечером казался мне зловещим, но все же спасительным. Теперь он выглядит очень красивым и приятным для прогулок. Надеюсь, что мне удастся это проверить.

От окна иду к трельяжу. Хочу посмотреть, как я сейчас выгляжу. Не знаю, зачем мне это, но какое-то внутреннее желание направляет меня в эту сторону.

Наверное, боюсь показаться перед Рейхардом неопрятной неряхой.

Хотя… в моей ситуации разве можно выглядеть иначе?

Раскрываю створки, смотрю на свое отражение и… к своему удивлению, нахожу в нем красивую и вполне привлекательную девушку. Может быть только чуть помятую после долгого сна.

— Как же ты можешь быть красива, моя дорогая Тифани, — обращаюсь к девушке, хотя не сомневаюсь, что она не может меня услышать.

После того, что случилось в пансионе, не сомневаюсь, что в смерти Тифани виноват господин Граумер. Он хотел избавиться от нее прямо на свадьбе. А может быть, он дал ей яду ровно столько, чтобы свести с ума, изобразить ее сумасшествие. Вполне вероятно он изначально хотел избавиться от нежеланной жены уже в лечебнице.

От этой мысли меня передергивает. Нет, я не хочу думать ни о Френке Граумере, ни о Редмане Пауэрсе, ни еще о ком-либо причастном к моим мукам.

Сейчас я хочу думать только о хорошем!

С новым приливом уверенности я открываю дверь в коридор. Тишина. Кажется, будто дом вымер.

Инстинктивно прислушиваюсь, стараясь уловить хоть какой-то звук, намек на присутствие других людей. Сначала ничего, лишь мое собственное сердце ударами отдается в ушах.

Но вот, вдалеке, доносятся приглушенные голоса. Кто-то разговаривает. Тихо. Спокойно. Один из них кажется знакомым… Рейхард?

Сердце начинает биться чаще. Медленно, стараясь ступать как можно тише, начинаю двигаться в направлении звуков.

Коридор кажется бесконечным, каждая тень — потенциальной угрозой. Но страх отступает перед волной решимости. Я должна разобраться во всем. Должна узнать, что происходит.

Голоса становятся громче, отчетливее. Теперь я уверена, что это Рейхард. С кем он разговаривает? О чем? Похоже, что с хозяйками этого места. А может быть, это он здесь хозяин?

Любопытство и тревога переплетаются в моей душе. Иду на звуки. Прислушиваюсь к ним. Наконец, подхожу к двери, из-за которой доносятся голоса.

Знаю, что так делать нельзя и никогда прежде себе подобное не позволяла. Но сейчас другая ситуация. И потому сейчас я решаюсь подслушать разговор прежде, чем рискнуть войти.

— Все равно не понимаю, при чем здесь я! — голос доктора Гринга звучит тихо, но очень даже возмущенно.

— Господин Гринг, как вы не поймете? — отвечает ему одна из спасших меня дам. — Вы — разменная монета. Тот, кого не жалко.

— Вот это новости! Вообще-то я — серьезный ученый! Исследователь в мире сознания, если вам так будет угодно.

— В таком случае советую вам обратиться к собственному сознанию и прислушаться к тому, что оно вам скажет. Потому что сами вы точно не поймете, почему решили подставить именно вас.

Кажется, что ситуация накаляется. Боюсь, как бы не дошло до чего-нибудь плохого. И потому неслышно приоткрываю дверь, чтобы наверняка понять, стоит ли вмешиваться.

В большой гостиной, залитой утренним светом, стоит Рейхард. Он напряжен. Последняя фраза женщины заставила его замолчать, но по всему его виду понятно, что это не на долго.

Значит, все же мне стоит вмешаться. Я должна разрядить обстановку и расставить все по местам. Как минимум в моей голове.

Полностью открываю дверь и делаю шаг вперед. Делаю это так резко, что заметивший меня мужчина вздрагивает, а три присутствующие в помещении дамы разом оборачиваются.

Но это пугает и меня саму. Ведь теперь, наконец, я могу различить их лица…