Сойер - Джессика Питерсон

— А ты по-настоящему, глубоко умеешь делать комплименты, — шепчу я, целуя её в губы. — И мне это нравится.

Мне нравишься ты.

Я помогаю Аве надеть один из мягких махровых халатов отеля. Сам натягиваю второй и начинаю рыться по номеру, пока не нахожу коробку спичек.

Вид с балкона потрясающий. Закрыв за нами дверь, я плюхаюсь в металлический стул в углу и усаживаю Аву к себе на колени.

— Дай сюда, — тянусь я к сигарете в её руке, но она качает головой. Вместо этого аккуратно вставляет её мне в губы, ласково проведя большим пальцем по моей щетине, когда отстраняется.

Мой член вздрагивает. Господи, такими темпами я завтра ходить не смогу. Интересно, сколько ещё раз я смогу трахнуть эту девушку, прежде чем мои ноги окончательно подкосятся?

Я прикуриваю сигарету и делаю глубокую, насыщенную затяжку. В нашей семье курильщик — Уайатт, но иногда я тоже стреляю пару «Мальборо», когда особенно устаю или переживаю.

— Чёрт, как же это хорошо, — выдыхаю я, держа сигарету между пальцами и протягивая её Аве.

Она берёт её, и в этот момент выглядит как звезда Голливуда золотой эпохи, медленно и лениво затягиваясь. Красный огонёк тлеет ярким цветом, в воздухе витает терпкий запах табака.

— Очень хорошо, — говорит она, передавая сигарету обратно. — Даже не помню, когда в последний раз курила.

Держа сигарету между большим и указательным пальцами, я подношу её к губам.

— А когда в последний раз ты так сильно кончала?

Улыбаясь, она обвивает рукой мою шею, запуская пальцы мне под халат и проводя кончиками по ключице.

— Этого я тоже не помню.

— Как думаешь, из чего состоит химия между людьми? Почему она есть с одними и нет с другими?

Вопрос вырывается сам собой. Или, может, он зрел у меня в голове с того самого момента, как мы с Авой столкнулись на танцполе в «Голубом Жеребце».

Как бы там ни было, я умираю от желания узнать, что она скажет.

Ава поднимает сигарету к губам и задумчиво затягивается.

— Есть физическое влечение — это, конечно, большая часть. Но химия идёт глубже, правда? Думаю, всё дело в связи. — Она шевелит бёдрами, сильнее прижимаясь ко мне. — Ты можешь быть кем-то увлечён, но по-настоящему чувствуешь только того, кто заводит твой разум тоже.

Конечно, у неё будет продуманный ответ. Именно это я хочу сказать ей. Вот она — химия. Когда тебя понимают. Когда ты можешь говорить, не боясь быть осуждённым за то, кто ты есть на самом деле и чего хочешь.

— Да, — вместо этого произношу я. — Может, поэтому это так редко.

Она протягивает мне сигарету.

— Но когда случается — это невозможно не почувствовать.

— И не говори, — я вдыхаю последние остатки дыма, чувствуя, как голова приятно кружится. — Я больше всего на свете ценю сон. Сон — моё счастливое место. Но только не сегодня. — Дым клубится между нами, пока я встречаюсь с её взглядом. — Сегодня я не хочу тратить ни минуты на сон.

Ава прикусывает губу.

— Давай выкурим ещё одну. Просто потому что можем.

Мы снова занимаемся сексом в постели. На этот раз Ава окончательно выматывается и вскоре засыпает, пока я убираю за нами.

Как бы мне ни хотелось сказать, что я остался бодрствовать, это не так. Но перед тем как вырубиться, я звоню на рум-сервис и заказываю завтрак на утро. Чем дольше я смогу удержать Аву здесь, тем лучше.

Потом я быстро замачиваю её футболку в раковине. Когда убеждаюсь, что пятна и запаха больше нет, развешиваю её сушиться, повесив на вешалку на ручке двери.

Я забираюсь обратно в кровать и притягиваю Аву к себе. Она вздыхает, поднимая руку и касаясь моего затылка.

Я засыпаю с её пальцами в своих волосах, с её телом, уютно устроившимся рядом со мной.

Глава 9

Ава

Никем не любимая

Когда я просыпаюсь ранним утром, всё тело болит.

Между ног. Спина. Голова раскалывается.

Господи, зачем мы выпили столько шампанского и выкурили те сигареты?

Потому что это было весело. Самое весёлое, что со мной происходило за последнее время.

Но именно приятная боль в груди по-настоящему пугает меня. Поворачиваю голову на подушке и вижу рядом спящего Сойера. Его рука всё ещё обвивает мою талию.

От его красоты внутри меня всё сжимается. За ночь его щетина стала гуще. На фоне бледного утреннего света его тёмные ресницы кажутся особенно густыми. И эти губы... то, как он произносил «к черту правильность», как он боготворил мою дикость…

Мне надо убраться отсюда. Немедленно.

Паника — чувство мне знакомое. Как и нежность, зарождающаяся где-то в груди, пусть и гораздо более смутное, почти забытое. Это как слабое эхо из прошлого, внезапно вернувшееся ко мне.

И ведь это чувство не плохое. Оно тёплое, ласковое, как солнечный свет, в котором можно купаться бесконечно.

Свобода.

Жаль только, что оно никогда не длится долго.

Прошлая ночь была волшебной, да. Но и фантазией тоже. Случайные связи бывают такими сексуальными именно потому, что нет времени на разочарование. Мне понравилось провести ночь с Сойером, но я бы поставила все деньги на то, что если бы мы продолжили общаться — если бы наша связь переросла во что-то большее — он бы в итоге меня подвёл. Сейчас всё весело и страстно. Но так будет не всегда. Он бы расслабился. Ему бы стало скучно. Он бы начал воспринимать меня как должное, как это делал Дэн.

Он бы подавил мой дух. А этого я больше не позволю.

Я поклялась себе: я заслуживаю лучшего. И я должна это доказать хотя бы ради Джуни — показать ей, какими должны быть стандарты в отношениях. Я не хочу, чтобы она думала, что нормально, когда мужчины обращаются с женщинами так, как обращались со мной.

Но, Господи, Сойер такой красивый. И добрый. И невероятный в постели.

Что именно и говорит о том, что мне нужно как можно быстрее выбраться из этой постели. Даже если возвращение в реальность будет настоящим ударом. Мои родители часто помогают мне с Джуни, но такие ночные передышки, как эта, — редкость. Я их ценю, даже если потом возвращаться в повседневность тяжело.

Стараясь не разбудить Сойера, я осторожно выскальзываю из-под одеяла. Я голая, и прохладный воздух мгновенно обрушивается на мою кожу. Дрожащими зубами я начинаю искать на полу свою одежду. Нахожу джинсы, носки и ботинки.