Мой темный палач. Печати Бездны - Любовь Сергеевна Черникова

— Заберу! — подтвердила я, подходя ближе.

Странный лисенок поник, прижался весь к земле, накрывая камешки хвостами, и незаметно взял парочку камешков в пасть.

— Эй! Не ешь их! — воскликнула я.

«И не собирался! Сейчас ведь все заберет, и что мне тогда делать? Нужно хоть что-то припрятать… А, может, и правда проглотить? Их она точно уже тогда не отнимет». — Эта мысль была совсем уж жалобной и панической.

Похоже, накопители ему действительно необходимы.

— Послушай, если ты мне объяснишь, зачем воруешь камешки, я подумаю, как решить твою проблему.

«Не понял… Она что, меня слышит?»

Лисенок вопросительно уставился почему-то на криспа. Тот перестал мельтешить и степенно кивнул.

— Да, слышу, — подтвердила я, развеяв последние сомнения.

«Не забирай теплышки, а! Они мне очень нужны!» — горестно заявил странный лисенок.

— Для чего?

«Для жизни…»

— Для жизни? — повторила я вслух.

Крисп неожиданно кивнул. А лисенок посмотрел на меня такими глазками, что у меня сердечко растаяло.

«Не забирай, а?»

— Ну… Хорошо, — ответила я. — А тебе прямо все нужны? Мне бы тоже парочку. Для жизни.

Судя по тому, какую большую кучу накопителей он здесь собрал, в доме их не осталось вовсе.

«А ты что, тоже умрешь без теплышек?» — с какой-то надеждой в голосе спросил этот хитрец.

— Не надейся! — ответила я. — Но вода в доме необходима. И свет. Дай-ка мне вон тот голубенький камешек.

И тут я вдруг осознала: лисенок сказал, что «умрет без теплышек»!

То есть от накопителей он заряжается магией, а без этого его жизнь оборвется?

У магических фамильяров примерно так же все устроено. Они получают возможности, намного превышающие возможности существ своего вида, но попадают в полную зависимость от хозяина-мага и тоже могут погибнуть, если лишатся подпитки.

— Ты что, сбежал от мага? — высказала я догадку.

«Ни от кого я не сбегал! Меня просто выбросили. Сказали, что я совсем ни на что не гожусь…»

Глядя на умильную мордашку, два пушистых хвостика и небольшие, покрытые шерсткой и мягкими перышками крылья, я подумала, что он мог бы и королевский взор своим видом услаждать. Ну милейшее же существо!

— Так. Кажется, я поняла, как можно решить твою проблему. Но для этого тебе придется остаться со мной.

«А можно? — одновременно удивился и обрадовался лисенок. — Я… Я помогать стану! Могу мышей ловить…»

— Не переживай. Уверена, занятие для тебя найдется. А мне фамильяр не помешает. Вот только… Только надо сначала понять, как правильно фамильяров привязывать. А пока я поделюсь с тобой накопителями.

«Эй! Ты что, их все-таки заберешь?»

Лисенок еще тщательнее подгреб под себя камешки.

— Заберу. Но не переживай. Мы сделаем тебе ошейник, в который вставим несколько. Красиво получится.

«Красиво?» — тут же воодушевился лисенок.

— Ага. Обещаю. Мой папа был ювелиром. Я кое-что в этом смыслю. — Подмигнула ему.

«И мне не придется носить камешки во рту, когда отдаляюсь от запасов?»

— Не придется. Это же, наверное, ужасно неудобно?

«Еще как! Особенно на охоте. Приходится оставлять их ненадолго, а потом, когда найду добычу и поем, срочно возвращаться. Однажды я увлекся погоней и потерял место, где их припрятал. Чуть не погиб! Повезло, что смог отыскать этот дом. Тут теплышек — видимо-невидимо!»

— Бедный! — протянула я и почесала лисенка за ушком. — Нелегко тебе пришлось. Что ж, будем дружить?

«Будем! Уф-ф…» — Лисенок зажмурился от удовольствия.

Маленький, одинокий, он очень нуждался в друге. Как и я…

— М-м-м! — привлек наше внимание крисп.

«Он тоже хочет с нами дружить», — тут же перевел лисенок.

— Погоди… Ты что, понимаешь криспа?! — Я даже глаза вытаращила.

«Ну, да», — подтвердил лисенок. — «Он говорит, что его зовут сэтр Григор».

Я уставилась на зависшего неподалеку духа. Его жуткий облик почему-то меня уже совсем не пугал.

— Очень приятно, сэтр Григор! Я — Ада. — Наклонила я голову в знак приветствия. — Признаться, я немного в замешательстве. Надеюсь, вы мне простите все те вольности, которые я допустила при нашем общении ранее?

— М-м-м, — снова едва слышно прошелестел крисп и даже попытался изобразить улыбку.

«Он говорит, что и не думал обижаться или оскорбляться. Напротив, это первый раз за все то время, что он мертв, когда с ним хоть кто-то говорил и обращался по-человечески. И это он просит у вас прощения за то, что вчера вас напугал. Ваше появление его чем-то привлекло. Он почувствовал его и прилетел к дому».

— М-м! — подтвердил дух.

«И еще он просит и дальше общаться также просто и звать его Григором, без сэтра. Все равно он ничего не помнит о себе, кроме имени и того, что умер в доспехах».

— Ох… Мои соболезнования, Григор. Пожалуйста, обращайтесь ко мне тоже по-простому. Я намного младше вас в конце концов.

Крисп степенно кивнул.

«А у меня, вообще, нет имени…» — грустно пробормотал лисенок.

— Так это же не проблема! Придумаем. Есть какие-то пожелания?

«Имя должно подходить мне — это единственное пожелание».

— Как насчет Рыжика?

«Мне нравится! Рыжик куда лучше, чем «Этот никчемный уродец».

Лисенок явно припомнил давнюю обиду.

— Тот, кто тебя так назвал, сам самый настоящий никчемный уродец! — возмутилась я. — А ты — красавец! Представляешь, у обычных лисят всего один хвост, а у тебя целых два! Да каких шикарных!

Лисенок млел от удовольствия, слушая меня. Похоже, и с ним тоже впервые поговорили по-человечески. Я подняла его на руки и, глядя в круглые от восторга глазки, серьезно сказала:

— Нарекаю тебя Рыжиком!

Что-то произошло. Словно в Эфире невидимые фанфары зазвенели. Лисенок вздрогнул, и его глаза на миг вспыхнули пламенем. Заметался крисп, едва слышно мыча, а я вдруг резко ощутила слабость и выпустила Рыжика. Последнее, что я увидела, падая в обморок, его забившие по воздуху крылышки.

Очнулась оттого, что кто-то брызгал мне в лицо водой.

«Ты уверен, что это поможет? Вдруг я хвосты зря намочил?» — ворчал лисенок.

По моему лицу прошлось что-то воняющее мокрой шерстью. Попало в рот, и я принялась фыркать и отплевываться. Села, осторожно ощупав большущую шишку на затылке.

— Уй…

Грохнулась я прямо на кучку накопителей.

— М-м, — заметил дух.

«Да вижу