Созданная для любви - Наташа Мэдисон

– За незабываемую неделю. – И поднимает бокал. – Хотя подожди. Мы хотим забыть предстоящую неделю или прошлую? – Сжимаю губы, чтобы не рассмеяться, пока она обдумывает сказанное. – Неважно. – Затем поднимает свой бокал, и я чокаюсь своим.

Остаток полета проходит в тишине, и мне удается немного вздремнуть, а проснувшись, я слышу, как капитан объявляет, что мы приземлимся через пятнадцать минут. Шея болит от долгого пребывания в одном положении. Что-то щекочет нос, и, опустив взгляд, я вижу, что Шелби положила голову мне на плечо. Подумываю разбудить ее, но зная, что она ненавидит летать, решаю позволить поспать до тех пор, пока колеса не касаются земли.

– Привет. – Прижимаюсь щекой к ее голове. – Мы на месте.

Она ворчит, просыпаясь.

– Что это за гул? – Затем оглядывается по сторонам, и я стараюсь не рассмеяться, но ничего не могу с собой поделать.

– Это называется похмелье. – Тянусь и большим пальцем стираю черные следы туши под ее глазом. – А еще у тебя на лице черная хрень.

– Умираю от голода. – Шелби поднимает руки и потягивается, выгибая спину. На ней голубая майка с тонкими бретельками. – Мне очень нужно поесть. – Она берет лежащий на коленях свитер, затем наклоняется вперед, вытаскивает сумку из-под сиденья перед собой и убирает туда свитер. Когда самолет останавливается и нам разрешают встать, я выхожу в проход и протягиваю Шелби руку. Она сжимает ее, и я молча указываю на багажную полку, потому что по какой-то странной долбаной причине все слова застряли у меня в горле. Она качает головой, и мы направляемся к выходу из самолета.

Стоит нам оказаться на трапе посреди летного поля, нас тут же обволакивает горячий воздух.

– Почему здесь так ярко? – бормочет Шелби, пока мы идем в здание аэропорта. Я придерживаю для нее дверь, и мы попадаем в прохладу зала прилета. – Пойду разберусь с лицом. – Она оглядывается по сторонам в поисках значка туалета.

– Какого цвета твой чемодан?

В ответ она смеется.

– Белый, с надписью «невеста», – отвечает она, и я думаю, что это шутка. – Его невозможно пропустить.

Вздыхая, направляюсь к багажной ленте. Через громкоговоритель сообщают, что багаж скоро приедет, и зал начинает заполняться людьми. Лента приходит в движение, и, когда вижу первый чемодан, издаю стон. Шелби не шутила. Мало того, что он белый и на нем большими буквами написано «невеста», так еще к ручкам привязана вуаль. Беру чемодан, а стоящие рядом мужчина и женщина улыбаются. Даже не знаю, что сказать.

– О, ты взял мой чемодан, – слышу я и, повернувшись, вижу, что теперь на Шелби белая рубашка.

– Я думал, ты шутишь, – признаюсь я, видя, как появляется мой серебристый чемодан.

– Не стоит шутить с чемоданом невесты. – Она ухмыляется, а я замечаю, что теперь макияжа нет и все черные следы исчезли.

– Ну да, кому-то же надо оповестить всю планету о замужестве, – ухмыляюсь я и смотрю на нее, а женщина рядом улыбается и наклоняется ко мне.

– Поздравляю вас, – говорит она. – Вы прекрасная пара. – Поворачиваюсь к Шелби, она просто кивает, а потом отворачивается.

– Напомни мне по приезде в отель найти маркеры и закрасить эту надпись. – Она смотрит на меня, пока мы идем к выходу.

– Знаешь, что ты можешь сделать, – говорю я. – Напиши «сбежавшая» перед «невеста». – Я смеюсь. – Сразу отпадут все вопросы.

– Возможно, это блестящая идея. – Подойдя к выходу, видим водителя, у него в руках большая табличка, на которой нарисованы сердечки.

А еще надпись «Мистер и Миссис Романо».

– Эта табличка точно лишняя, – говорю я себе под нос и оглядываюсь, чтобы увидеть реакцию Шелби. Но тут парень выдает такую улыбку, что я забываю, зачем вообще смотрел в ее сторону.

Он подходит к нам.

– Добро пожаловать, – говорит он.

– Что нас выдало? – спрашиваю я, и, продолжая улыбаться, он смотрит на белый чемодан. – Так я и думал. – Пытаюсь не рассмеяться.

– Это весь ваш багаж? – спрашивает водитель, убирая табличку под мышку и спеша забрать у нас чемоданы, и мы оба киваем. – Я возьму его. – Он берет за ручки. – А вы следуйте за мной.

Мы идем за ним к белому лимузину.

– Знаешь, чего не хватает в этом наряде? – обнимаю Шелби за плечи. – Шляпки с вуалью. – Она смеряет меня недовольным взглядом.

– Помнишь, я сказала, ты должен поехать со мной? – Она отпихивает меня, но я продолжаю обнимать ее. – Я соврала, можешь ехать домой.

– Домой? – Останавливаюсь, когда водитель открывает дверь. Из нее вылетает белый воздушный шар, судя по всему, в машине их еще больше. – И пропустить все веселье?

Глава 14

Шелби

– Помнишь, я сказала, ты должен поехать со мной? – пытаюсь оттолкнуть Аса, но он не убирает руку. – Я соврала, можешь ехать домой. – Я злюсь не только на него, но и на собственную реакцию, потому что, когда я вышла из туалета и посмотрела на него, внутри что-то екнуло. Но я списала все на чертово виски.

– Домой? – Вижу, как водитель открывает заднюю дверь и из нее вылетает одинокий белый шарик. Слышу смех Аса, и мне хочется застонать. – И пропустить все веселье? – он качает головой. – Нет. – Затем он наклоняется и садится в машину. – Вот дерьмо. – Ас смотрит на меня, на лице опять улыбка. – Дорогая. – Потом протягивает мне руку, но я игнорирую ее и сажусь в машину. Мне тоже хочется громко рассмеяться.

Над сиденьем с надписью «Мистер и Миссис» развешаны белые воздушные шары.

– Впечатляюще, – он откидывается на сиденье и оглядывается. – Ты так не думаешь?

– Надо было сообщить в отель об изменениях, – признаю я. – Черт, – издаю стон, когда закрывается дверь, а вместе с ней и багажник. – Мне нужно выпить. – Наклоняюсь и беру бокал с шампанским. – Ты по-прежнему пьешь воду?

– Нет, – отвечает он, и я вручаю ему бокал. Только собираюсь открыть рот, как вдруг машина приходит в движение, а из динамиков начинают литься звуки свадебного марша. – Это?.. – Он наклоняет голову вперед, чтобы расслышать лучше. – Это «Марш Мендельсона»?

– За разрыв. – Поднимаю бокал и, даже не чокаясь, залпом выпиваю содержимое. Беру бутылку и делаю глоток из горлышка. – Полагаю, ты не хочешь.

– Верное предположение. – Ас отпивает из своего бокала. – Все не так уж и плохо. – Он смотрит на бокал, а я в окно, где по обе стороны от нас вижу кристально чистую голубую воду.

Мы молчим, а когда машина останавливается, я