После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот - Нина Тимолаева

фонари делали потолок выше. Музыка шла по залу не как украшение, а как часть дыхания. Люди сидели тесно, но не в давке. И в этой картине не было ни капли того прошлого, которым так старательно пытались её определить.Ни дома Эствудов.Ни Матроны.Ни Рейнара.Только её чайная.Её вечер.Её имя, которое впервые держалось на собственных ногах.Именно в этот момент она почувствовала запах гари.Сначала очень слабый.Настолько слабый, что его легко было принять за обычный печной дым или оплавившийся фитиль. Но в следующую секунду он повторился — sharper, rougher, with acrid edge? Need Russian. more harsh, bitter. Да.Она резко подняла голову.Печь топилась ровно. На кухне ничего не горело — она бы услышала раньше. Фонари были далеко от ткани и дерева, и Нисса проверяла их каждые четверть часа. Значит…— Томас, — сказала она негромко.Он уже смотрел в ту же сторону, куда и она — не на зал, а мимо него, туда, где за стойкой была дверь во внутренний двор и склад за чайной.Запах стал сильнее.Теперь его уловили и другие. Кто-то у двери нахмурился. Скрипка сбилась на полутакте. Рожок оборвался.— Это не из зала, — быстро сказала Аделина.Томас уже шёл к задней двери.— Нисса, воды! — крикнула она.Девушка, не задавая вопросов, сорвалась к кухне.Аделина обежала стойку, распахнула дверь во двор и в тот же миг увидела над тёмной крышей склада короткий рыжий всплеск.Не отблеск фонаря.Не дым из трубы.Огонь.У задней стены, где днём всё было чисто и тихо, теперь уже лизало доски живое пламя — низкое пока, жадное, и рядом по снегу метнулась чья-то тень.

Глава 7. Старый приказ

Тень метнулась вдоль задней стены так быстро, что Аделина не успела различить ни лица, ни роста — только тёмный силуэт, снег из-под сапог и резкий поворот к боковому проходу между чайной и соседним сараем.

— Томас! — крикнула она. — Не в зал, за огнём!

Он уже и сам рванулся во двор, на ходу срывая с крюка у двери тяжёлое шерстяное покрывало. Пламя пока ещё было низким, цепким, но опасным именно тем, что выбирало место с умом: не переднюю стену, не крытую часть двора, где его заметили бы сразу, а задний угол склада, где хранились дрова, пустые ящики, масло для ламп и старые запасы. Если дать ему минуту — оно доберётся до крыши. Если доберётся до крыши — ветер сделает всё остальное сам.

Из зала за спиной уже доносились встревоженные голоса.

— Нисса, ведра! И выводи людей через главный вход! — крикнула Аделина, не оборачиваясь.

— А вы? — отозвалась та откуда-то из кухни.

— Я здесь!

Она схватила ближайшее ведро, набрала из бочки у двери талой воды и плеснула на доски у самого очага огня. Пламя зло зашипело, осело, но не сдалось. Кто-то поджигал не на удачу. Под стену уже был подложен масляный жгут — короткий, свёрнутый из грубой ткани, и масло стекало по доскам вниз, пропитывая дерево.

— Справа! — крикнул Томас. — По краю лейте, не в середину!

Он действовал быстро, без суеты, как человек, который не первый раз видит огонь ближе, чем хотелось бы. Вторым покрывалом, уже намоченным, он накрыл нижнюю часть стены, прижал сапогом, отбивая языки пламени от щелей между досками.

Из чайной начали выбегать люди.

Сначала дети — перепуганные, любопытные, не до конца понимающие опасность. За ними женщины, мужчины, музыканты со своими инструментами, караульные, кто-то с кружкой в руке, кто-то без шапки. Двор мгновенно наполнился голосами, снегом, паром от дыхания и тем особым хаосом, в котором один неверный приказ может сделать хуже самого пожара.

Аделина резко обернулась к выходящим.

— Все к улице! Не толпиться у двора! Кто может носить воду — берите ведра! Дети только к калитке, не назад!

Её услышали.

В этом было странное, почти жёсткое удовлетворение: люди послушались не потому, что кричал мужчина в мундире, а потому что это был её дом, её двор и её голос. Караульный из числа гостей первым подхватил бочку и потащил её ближе к складу. Скрипач, весь бледный, но не трусливый, отложил футляр и схватил второе ведро. Даже важный племянник булочницы, прижимая рожок под мышкой, кинулся помогать, не вспоминая о своём достоинстве.

Нисса вылетела из кухни с двумя вёдрами, едва не поскользнулась и, выругавшись вполголоса, с грохотом поставила их на снег.

— Там одна женщина орёт, что её мальчишка не вышел! — выпалила она.

У Аделины внутри всё оборвалось.

— Какой мальчишка?

— Тот, разносчик! Маленький, в серой шапке! Он побежал во внутреннюю комнату за корзиной или за чем-то ещё — никто не понял!

Пламя в углу склада снова взвилось, уже выше. Дым пошёл к навесу. Если мальчишка действительно где-то сзади, времени оставалось совсем мало.

— Томас! — крикнула Аделина. — Огонь держите! Я за ним!

— Вы с ума сошли! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Там дым!

Но она уже бежала к боковой двери склада. Ещё утром всё здесь было ей ясно до гвоздя: проход, ящики, старая стойка, сваленные мешки, узкая дверца в кладовую. Сейчас же всё казалось чужим, сломанным огнём и спешкой. Внутри стоял серый дым, низкий, едкий, режущий глаза. Где-то наверху затрещало дерево.

— Эй! — крикнула она, прикрывая рот рукавом. — Ты где?

Ответа не было.

Она шагнула дальше, но тут с улицы донёсся пронзительный свист караульного. Потом — топот, окрик, ещё один голос, слишком знакомый, чтобы она могла не узнать его с первого слова.

— Всем отойти от навеса! Кайр — к задней стене! Двое на крышу, быстро!

Рейнар.

Он появился во дворе как удар холода — не потому, что принёс с собой мороз, а потому, что вместе с ним пришёл порядок, жёсткий и мгновенный. За его спиной вбежали трое солдат, затем Кайр, ещё двое караульных, и двор вдруг перестал быть беспомощным. Рейнар оценил всё одним взглядом: огонь у стены, ведра, дым под навесом, людей у калитки, Аделину у двери склада.

— Назад! — крикнул он ей.

— Внутри мальчишка!

Он не потратил ни секунды на спор.

Сорвал с ближайшего караульного мокрый плащ, бросил ей:

— На лицо. И за мной, если знаешь проход лучше.

Вот это и было новым.

Не приказ уйти. Не попытка оттеснить её с дороги. Не тот ледяной тон, которым он говорил в ту ночь о закрытии чайной. Он сказал: за мной, если знаешь лучше.

А она знала.

Аделина накинула мокрую ткань на рот и нос, рванула за ним в склад. Внутри дым стал гуще. Через щели в стене тянуло огненным теплом, и