(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

того, нас будто постоянно проверяют на что-то. И ректор сам признал, что ждёт какой-то прогресс. И что имел в виду лорд Фаджио, когда назвал меня «надеждой академии». Как бы я сама высоко ни оценивала свои достижения, но на такое высокое звание я не тянула. И мне показалось, что уступка с частью схемы потайных ходов была для того, чтобы меня от чего-то отвлечь. И потом, когда я разглядывала проекцию, лорд Натори осознанно не дал мне что-то увидеть. Я что-то определённо упускала. В этом направлении раскопки тоже были малоперспективны. Но всё же попробовать стоило.

За этими мыслями я и добралась до своих покоев. Убедившись, что никто в моё отсутствие в них не проникал, я немного пометалась и, упав в кресло, вернулась к своим догадкам.

И в-третьих, сам Ренци.

Прокля́тый Дориэн Ренци, который вёл себя очень и очень странно.

Что он вообще забыл в ЗИМе? Почему ему так был важен этот экзамен?

Почему меня беспокоила странная фраза, брошенная лордом Натори о том, что Ренци «уже или пока» не мог протестовать? Почему Дориэн не в состоянии удерживать щиты на себе, но смог, пусть и слабую, поставить на мне? Откуда на нём мои заклинания?

Думай, Фран, думай!

Я покосилась на схему глубинных щитов Дориэна, оставленную мной на столе.

Всё это выглядело странно. Коряво, неуклюже, но оно работало бесперебойно.

На том уровне, для которого защита была выстроена, она действовала безупречно.

Но вот сам уровень.

Очень было похоже на то…

Я подскочила на ноги.

Проклятье!

Да не могло такого быть!

Я ещё немного покружила по покоям.

Кажется, мне стоило выполнить указание лорда-ректора и начать взаимодействие с адептом Ренци.

Глава 21. Перемирие длилось недолго

Решение, конечно, разумное, но его исполнение я малодушно оттягивала.

Мне всё ещё не давал покоя наш поцелуй.

Даже не столько он сам, сколько ощущения им вызванные.

Поэтому для начала я отправилась к расписанию, надеясь вычислить, во сколько у меня будет тренировка и где, без участия некоторых неуравновешенных типов.

Оказалось, что в академии несколько полигонов, и кем они забронированы, понять не представлялось возможным.

Делать было нечего, придётся обращаться к Ренци.

Заодно попробую подтвердить свою теорию.

Она, правда, была больше похожа на бред, но ведь от чего-то отталкиваться было нужно.

Главное — держаться в рамках деловых отношений и больше не позволять Дориэну вольностей.

Я обратила внимание, что на соседней стене, где расположен рейтинг лучших учеников, Ренци значился в самом верху списка. Когда это он успел блеснуть? Или ему зачлись достижения в столичной академии? И ведь лидировал со значительным отрывом.

Даже штрафные жетоны в количестве трёх штук не помешали.

Два, кстати, уже были погашены. Только последний полыхал, но уже начал тускнеть.

Судя по всему, это означало, что Дориэн уже приступил к отработке штрафа.

Что ж, пока я вернусь к его покоям, скорее всего, он уже справится.

Повторять подвиг Ренци и входить к нему через шкаф, я не стала, а пошла в гости, как приличный человек. И даже в дверь постучала.

До меня донёсся не очень внятный ответ, который я предпочла расценить, как приглашение войти.

Перешагнув порог, я поняла, почему фраза Дориэна была такой неразборчивой.

Ренци был занят.

Прямо напротив меня, стоя на руках и закинув ноги на стену, он отжимался.

Раздетый по пояс.

У меня во рту пересохло.

— Пятьдесят семь, пятьдесят восемь… — выдыхал Дориэн.

Штрафной жетон, лежавший на полу перед ним, издевательски мигал, но не тух, хотя, насколько я помнила, назначено было всего пятьдесят отжиманий.

Месть ректора?

Однако не было похоже, что Ренци устал или запыхался. Скорее, ему уже до Про́клятого надоело.

Дориэн был вторым мужчиной, которого я видела полуобнажённым.

Первый — кузнец в нашем поместье. Человек, несомненно, впечатляющего телосложения, но уже немного поплывшего.

А Ренци…

Уши готовы были задымиться, как просроченный штрафжетон, когда я вспомнила, как наглаживала это тело. И неважно, что тогда я думала совсем о другом.

Сейчас я таращилась во все глаза на рельефные мускулы, перекатывающиеся под кожей, и чувствовала, что у меня ладошки становятся влажными.

С гадского Дориэна можно было ваять статую.

Длинные ноги, узкая талия, переходящая в увитые жгутами мышц рёбра, широченные плечи, крепкая шея.

Чёрная чёлка, чуть завиваясь на конце прядей, свисала, скрывая от меня лицо Ренци.

И моё от него, что было определённо к лучшему.

Взгляд отвести я не могла, но и тешить самолюбие Дориэна невольным восхищением тоже не хотела.

— Семьдесят.

И только на этой цифре жетон удовлетворился.

Ренци плавно опустил ноги на пол, демонстрируя звериную гибкость, и, распрямившись, посмотрел на меня:

— Чего тебе, Чаргеттто?

Он явно был не в духе. Потянулся за полотенцем, лежавшим рядом, хотя на нём не было ни капельки пота.

— Я… э… — ффух, — Ректор Натори сказал, что у нас с тобой сегодня тренировка, — выдохнув, бодро начала я, но Дориэн стал на меня надвигаться, и смелость моя дала трещину. Я попятилась назад, но почти сразу прижалась лопатками к двери. — Они же включены в учебную программу, опаздывать нельзя… — всё тише говорила я и замолчала, когда Ренци подошёл вплотную.

— Ты только за этим пришла?

Силы небесные! Почему он не одевается?

— Нет, — облизнула я пересохшие губы.

Взгляд Дориэна переметнулся на мой рот, Ренци медленно склонился ко мне, а я, зажмурившись, выпалила:

— Мне надо тебя ещё раз осмотреть!

Тишина.

Я приоткрыла один глаз.

Выражение лица Ренци было непередаваемым. Я бы не взялась описать всю гамму чувств, отражающуюся на нём.

— Чаргетто, ты нарываешься, — серьёзно сказал Дориэн. — Так дело не пойдёт. Хочешь меня осмотреть, значит, я тоже буду иметь право сделать в отношении тебя то же самое. Мы напарники. Ты посмотрела. Потом я. Ты потрогала, затем моя очередь.

И погладил верхнюю пуговку на моём вороте!

— Ренци, — осторожно подбирала я слова, помня о том, что он ненормальный, а мне нужно с ним «взаимодействовать», — мне кажется, ты меня неправильно понимаешь. У меня нет желания тебя трогать, мне это НУЖНО.

Судя по тому, как стиснул зубы Дориэн, я опять сказала что-то не так, и мной остались недовольны.

— Зачем?

В общем-то, вопрос был резонным.

Я бы тоже хотела знать, зачем постороннему человеку меня лапать.

— У тебя есть защита, кроме родовой и той, что ты зациклил на самовосстановление.

— Нет.

— Да.

Ренци посверлил меня синим взглядом.

— Ну, допустим. Хотя я сомневаюсь, что мог каким-то образом упустить такое. И что с того? — что-то в