Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова

Влада выполняет необходимые манипуляции, и железный конь трогается с места. Несколько резковато, на мой взгляд, но, в целом, вполне сносно. Девушка шустро ставит босые ступни на подножки, ловит равновесие и… едет.

Едет, мать вашу! С первой попытки!

Ухмыльнувшись, внимательно прослеживаю траекторию ее движения. Немного смазанную, но все же. Дожидаюсь, пока притормозит, и пару раз одобрительно хлопаю в ладони:

— Браво, злюка! Ты справилась!

Упирает кончики ступней в асфальт и оборачивается:

— А ты сомневался?

— Ничуть. Ты явно знаешь, что делаешь.

Влада и впрямь очень быстро нащупывает связь с моим байком. А ведь он упрямый и злой. Настоящий зверь в обличии железяки! Но, похоже, девушку не пугают ни грозный внешний вид, ни утробное урчание мотора. Она обращается с байком довольно властно, но в то же время чисто по-женски: гладит по рулю и ласково называет «дружочком» после очередного удачного круга.

И знаете, что самое удивительное? Мой аппарат повинуется ей! Миниатюрной девчонке, впервые оседлавшей его! Словно песик твердой руке дрессировщика!

Что ж, похоже, под влиянием непостижимой женской энергии и я, и мой железный конь слегка помутились рассудком. А иначе как объяснить то, что мы оба вдруг стали такими покладистыми и сговорчивыми?

На горизонте уже брезжит золотисто-рыжий рассвет, когда Влада наконец ставит байк на боковую подножку и, заглушив двигатель, сообщает, что устала.

Я понимающе киваю. Мотоцикл — это вам не тачка с гидроусилителем руля. Тут физическая сила нужна. И мышцы в постоянном напряжении.

Приблизившись, окатываю новоиспеченную байкершу оценивающим взглядом и не могу сдержать улыбку. И куда только делась та надменная стерва, что впервые пришла в тату-салон с подругой? Сейчас во Владе не осталось ни грамма привычного высокомерия.

Ресницы трепещут. Рот приоткрыт. Под глазами темные разводы туши, а в ярко-зеленых радужках пляшет азарт. Волосы спутаны и неряшливыми волнами обрамляют плечи. Юбка задралась аж до края ягодиц. Ноги грязные и черные, словно она по углям ходила.

— Присядь, — командую я, доставая из багажника бутыль воды.

— Зачем это? — тянет с подозрением.

Но все же повинуется.

С ответом не спешу. Молча присаживаюсь перед девчонкой на корточки и обхватываю пальцами стройную голень, притягивая ее к себе.

Влада охает, но вырваться не пытается. Смотрит сверху вниз. Завороженно так, выжидательно.

Откручиваю крышку и орошаю водой изящную женскую ногу. Поразительно, но у Влады даже ступни напоминают произведение искусства: узкие, точеные, с высоким подъемом и симпатичными маленькими пальчиками.

Я дотрагиваюсь до гладкой кожи, смывая с нее грязь и пыль, и чувствую странное, граничащее с безумием удовольствие. Все те часы, что я провел со злюкой, меня адски ломало от желания, но я сдерживал внутреннего зверя. Не спускал его с поводка, потому что точно знал: одного раза мне не хватит.

Я хочу ее надолго. Основательно. По-настоящему.

Хочу, чтобы она привыкла и доверилась. Чтобы сама шагнула ко мне в объятия.

Но сейчас, когда ее тонкие ступни в моих ладонях, а острые коленки дразняще маячат на уровне глаз, мне чертовски трудно сохранять самообладание. Так и подмывает плюнуть на условности, скользнуть вверх по загорелой ноге, нащупать хлипкое кружево трусиков и разорвать их к чертовой матери…

Хочется задрать клятую юбку и наполнить ее собою. Резко. Одним толчком.

Хочется так сильно, что перед взором бликуют алые вспышки, а сознание опасно мутится. Но я стискиваю зубы и гашу рвущийся наружу порыв. Из последних морально-волевых.

Сполоснув правую ногу девушки, водружаю на нее серебристую босоножку и перехожу к левой. Влада наблюдает за моими действиями, не издавая ни звука, но при этом выглядит слегка смущенной. На щеках играет розоватый румянец, а жемчужные зубки то и дело вонзаются в слегка припухшую нижнюю губу.

— Готово, — выдыхаю, надев на Владу вторую босоножку.

— Спасибо, — шелестит еле слышно. А потом добавляет. — Уже светает… Отвезешь меня домой?

— Конечно, — споласкиваю руки остатками воды. — Поехали.

Я шагаю в байку, намереваясь оседлать его, но внезапно на мое плечо ложится мягкая теплая ладонь.

Оборачиваюсь. Ловлю зеленый взгляд своим, голодным и жаждущим.

Лучше бы ей не трогать меня просто так. А то я как оголенный провод под напряжением — вот-вот заискрю.

Влада едва слышно выдыхает и медленно переводит внимание ниже. Сначала на мои губы. Потом на грудь и живот, понизу перетянутый кожей ремня. При этом ее рука по-прежнему покоится у меня на плече, а грудная клетка высоко вздымается.

Будто трудно дышать.

Будто ее, как и меня, знобит от возбуждения…

Дергаю кадыком и одномоментно срываюсь с предохранителя. Притягиваю ее порывисто, немного грубо, не в силах действовать нежнее. Приникаю к податливо изогнутой шее. Соленой и сладкой одновременно. Слизываю вкус. Вдыхаю запах. Посасываю и трогаю, растворяясь в экстазе ощущений…

— Знаешь… Я хотела держать дистанцию… Но… Это сложно… — захлебываясь словами, выпаливает она. — Ты используешь запрещенные приемы…

— Прости, — выдаю без сожаления. — Ты дико меня заводишь.

— Но мы не будем заниматься сексом, слышишь? — хрипит, не открывая глаз.

— Нет… Конечно, нет… — ощупываю языком бешено пульсирующую венку.

— Мы просто поцелуемся, да? — обвивает мои плечи и, как кошка, скребет ногтями затылок. — А потом ты отвезешь меня домой.

— Да… Обещаю… — дурею, плавно подбираясь к призывно дрожащим губам.

— Хорошо… — стонет, вжимаясь грудью в мои ребра. — Тогда сделай это, Кирилл. Поцелуй меня так, чтобы я навсегда запомнила.

Глава 17

Влада

Сон — вязкий, тягучий, сладостный — рассеивается, когда на кровать плюхается что-то тяжелое. А затем худые ручонки пробираются к моей шее и начинают творить свое привычное гаденькое дельце.

— Вилка! — стону я, переворачиваясь на другой бок. — Отстань, пожалуйста! Умираю, как спать хочется…

— А я знаю, почему! — голос сестры раздается прямо над ухом. — Ты пришла домой под утро. А перед этим целых двадцать минут целовалась с каким-то красавчиком на байке!

Сон как рукой снимает. И события минувшей ночи