Сделано с любовью - Алиса Перова

бестолковая разрушительница собственного счастья. А ещё неблагодарная свинья, презревшая добрые советы. Но пока Сашкины благие намерения не рванули к активным действиям, способным мне навредить, я даже спорить с ней не собираюсь.

Мне хорошо известно, что каждое в мире благо придёт с обязательным обременением. Хорошо, если не придавит! Чем больше доходы – тем кусачей налоги, чем многочисленнее семья – тем больше добрых советчиков, уверенных в том, что они лучше знают, как мне жить. Почему ж так сложно? И если с законами, обязательными для всех граждан страны, я ещё худо-бедно смирилась, то личная жизнь – на то она и личная, чтобы каждая личность имела возможность самостоятельно решать, кого впускать на свою территорию.

Я решила! И в нагрузку к сёстрам получила хренову тучу бесплатных опций – как полезных, так и выносящих мозг. Но девчонки – это моя семья, и они нужны мне независимо от количества и прожорливости тараканов в их симпатичных тыковках. Мой дом – это моё убежище, моя территория любви… и наше «бабье царство», как когда-то назвал его папа Паша. Название с тех пор полюбилось и прижилось. И в этом царстве нам с девчонками очень хорошо вместе! А мой Кирилл …

Так, а это ещё что за хрень?!

Яркие дальнобойные фары моего «танка» выхватили что-то чужеродное на родном заборе. Стоп! Сдаю назад и освещаю свежую надпись на красном кирпиче: «Стефания, я тебя люблю! БуТь моей!»

Кто ты, падло?! Ох, буТь ты сейчас тут!..

С рычащим бессильным стоном бью по рулю.

Года не прошло, как Стешка переехала ко мне, а на месте моего драгоценного забора образовалась стена плача! Моего плача! Нет, этот очередной вандал – вовсе не влюблённый Ромео! – это мой злейший вражина! И наше с ним счастье, что я не застала его на месте преступления. Черт! Но нашей Стешке уже восемнадцать… А сколько же годков её воздыхателю?! Глядя на подобное художество, напрашивается вывод, что либо ему нет восьми, либо сильно за восемьдесят.

Вот уродец! Но главное, когда успел-то?! Время же – пять утра! И пару часов назад этой идиотской писульки здесь не было! Или… Не-эт, не могла я такое не заметить! И вот как теперь?!. Чем я буду это оттирать?! Хотя нет, почему я? Стешка!

Я вдруг живо представила её расстроенную и виноватую мордашку и Алекс, безжалостно плещущую ядом на младшенькую… Ярость понемногу отступила. Но до полного спокойствия мне нужен мой забор в первозданном виде. Рука сама тянется к бардачку… Достаю пачку и несколько раз тупо пересчитываю сигареты – их по-прежнему четыре. Пусть так и будет. Забрасываю обратно и жму на газ, возвращаясь в наше «бабье царство».

На втором этаже светится Сашкино окно – опять таращится в монитор на бесчисленные буковки и цифры в поисках нужной комбинации. У меня даже при беглом взгляде на это безобразие голова пухнет. И когда я вижу, как ловко бегают по клавиатуре пальцы сестры, начинаю испытывать что-то похожее на благоговение… Но я с этим быстро справляюсь.

Из прогретого салона я бесстрашно выпрыгиваю в промозглое февральское утро. Тихо-то как… А, нет – Август меня почуял и из прихожей настойчиво скребёт лапой по входной двери, тихо поскуливая. Но сейчас он мне только помешает. Я закрываю машину и направляюсь к дубу, под которым нашёл свой последний приют мой верный и мудрый ворон. Боль уже давно притупилась, но мне по-прежнему очень его не хватает.

– Привет, Ричи! – поглаживаю холодный влажный ствол деревца и прислоняюсь щекой.

В высоту дубочек уже обогнал меня, но ещё не дотянулся до Сашки. Ничего, мой хороший, мы только на старте.

– Если бы ты знал, Ричи, как сильно я скучаю… Ты единственный меня понимал и всегда был на моей стороне… И ты никогда не называл меня эгоисткой.

Я расстёгиваю курточку и достаю нунчаки. Сна сегодня все равно уже не будет.

Каждый мой танец для тебя, Ричард!

♥

Разглядываю свежие царапины на входной двери – Вот гадство! сплошные убытки! Сейчас просто зверское желание врезать псу в лобешник! Но этот добродушный дурень так радостно подпрыгивает и колотит хвостом, что мне приходится обойтись укоризненным взглядом.

В кухне другая картина – Бегемот (это мой оборзевший кот) лежит на столе у окна и, вытянув шею, жрёт цветы. Лёжа! Ленивая сволочь! Сдёрнуть бы его за хвост… Но там лишь короткий обрубок, что едва прикрывает его задницу. Эти зверюги здесь специально для того, чтобы разрушать мой любимый дом.

Не церемонясь, я хватаю Бегемота за шкирку и сбрасываю со стола. И вот тут надо слышать интонацию, с которой он возмутился. Кажется, кот с самого начала уверен в том, что это я живу у него дома.

Я тщательно отмываю стол, переключаюсь на плиту… И с нарастающим азартом втягиваюсь в уборку. Спустя час кухня и ванная комната сияют стерильной чистотой, а выкупанные звери ожидают перед сверкающими мисками свой завтрак.

Душ меня не сильно взбодрил и, уже взбираясь на второй этаж, я начинаю ощущать усталую сонливость. Зато у Алекс совершенно точно сна ни в одном глазу – из её комнаты отчётливо слышится какая-то движуха. На стук сестра не реагирует, и я приоткрываю дверь… Класс! Это я не про бардак в Сашкиной комнате – моя сестрёнка танцует. И в этом деле у неё наблюдается явный прогресс.

На столе рядом с ноутбуком весело подпрыгивает тарелка с печенюшками, а наша «ночная жрица», напялив наушники и прикрыв глаза, очень интенсивно и завлекательно дрыгает пятой точкой. Похоже на изгнание калорий. Во всяком случае это здорово напоминает какие-то ритуальные африканские танцы. И, кажется, у меня есть серьёзный повод для беспокойства – если подобные телодвижения Алекс демонстрирует на танцполе в «Трясогузке», то как теперь её туда отпускать? Это же страшная провокация!

Удивительно, почему наши родители никогда не обращали внимания, насколько пластичная и гибкая их старшая дочь? Хотя… о чём это я? Было бы удивительно, обрати они внимание на подобные глупости.

Так и оставшись незамеченной, я прикрываю дверь и торопливо направляюсь в свою спальню.

Приглушенный свет настольной лампы освещает моё родное уютное гнёздышко… Вот где мне по-настоящему хорошо!..

Стефания, словно почувствовав мой взгляд, пошевелилась, распахнула глаза и вздрогнула. Вот я дура, застыла тут, как памятник самой себе – напугала ребёнка!

– Айчик, т-ты уже вернулась? – она потёрла сонные глаза и просительно зашептала: – А можно я не п-пойду к себе?

–