Баба Яга против! - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

— Почти как ты, бабушка.

— У меня есть волосы! — возразила баба Яга и едва парик со злости не сорвала.

— Да я шучу, — посмеялся Иван. — И пуза у тебя нет — тощенькая ты, бабушка. Вот сообразим план и пойду обед готовить, тебя откармливать.

— Хватит бахвалиться, — отмахнулась, а у самой в желудке заворчало глухо. — Разумеешь меня, Волк?

Вздохнул Волк тяжело, но признал правоту лесной хозяйки.

— Хорошо, баба Яга. Уразумел, сделаю.

— Серый! Ты такой всемогущий?! — восхитился Иван.

— Ну… — почесал за ухом Волк и смущенно улыбнулся. — Это не трудно. Да и Яга все подробно пояснила.

— Береги ее как зеницу ока, — погрозила Яга пальцем. — А мы к Долмату за кошкой отправимся.

Не хватало еще из-за кошки войну в Тридевятом царстве развязать. Ну, Иван-царевич, ну, друг ситный…

Вихря тем временем подскакала к камину, пестом постукивая, Мира сняла решетку. Волк обернулся на Ивана и Ягу. С тоской поглядел.

— Все же, я бы по земле…

— По воздуху быстрей, милок, — с сочувствием сказала Яга. — А у нас времени нет, прости уж. Вихря, ты не лихачествуй. Волка слушайся. А ты Волк, не плошай и задание выполни.

— Да, бабушка, — хотел Волк еще рожу состроить заговорщицкую, да Вихря уже кверху ухнула сквозь трубу.

И только вой тоскливый в небо вырвался. Яга с Иваном так и пригнулись, глаза жмуря.

— Справится, — с надеждой сказал Иван.

— Надеюсь, — вздохнула Яга. — Ну, а мы, Мира, к Долмату.

— Это здесь, — показал Иван на карте, на столе разложенной.

— Поняла, — сказала Мира.

Вещий Олег хлопнул крыльями.

— Слетаю я с Волком. Пригодится ему помощь.

— Вот и молодец, — сказала вслед ему баба Яга. И уже в трубу прокричала: — Будет тебе холодец!

— Бабуся… — проговорил Иван проникновенно и ласково, — вот видишь, какое сердце у тебя доброе! И за Елену Прекрасную радеешь, и о Волке так хорошо говоришь, и Ворону холодец обещаешь…

— Иди в баню, — отмахнулась баба Яга. — Мира, истопишь молодцу нашему баньку-то?

— И к Долмату иди, и баню топи, — проворчала Мира, качая стенами.

Шла она, значится, через лес. Бежала даже трусцой. Деревья только и мелькали. Леший по старой дружбе соседской позволял им бежать резво, и скоро до Долмата и дойти получится…

Зевнула Яга.

— Иди, Иванушка, — сменила Тихомира гнев на милость.

И столько ласки в голосе — скажите пожалуйста.

— Ты много потрудился, а Яга хозяйка неблагодарная, уж я-то знаю.

Яга уже и рукой на них махнула.

— Спасибо, бабушка, — чмокнул грязный Иван ее в щеку неожиданно, Яга так и покраснела и замерла. — А морщин у тебя-то и нет… Мира, не надо баню. Только из ушат на себя воды вылью.

— Иди, все организуем, — пообещала избушка, через очередной овраг перескакивая.

Вздохнула Яга, да полезла в шкаф за пирожками от Кикиморы. Остыли…

— Огоньку бы… — пробормотала, к камину оборачиваясь.

И нога болела, конечно. И бока ломило после Вихриных мертвых петель и пируэтов. И голова кружилась. И вообще… столько событий, как сегодня, порой и за год не случается.

— И чайку хотя бы…

Покряхтела, да пошла по шкафчикам спичек искать.

— Ищешь-то чего, — сварливо Мира откликнулась.

И в камине огонь вмиг зажегся.

— Попросить достатошно.

— Иногда… даже просить тяжело, — усмехнулась Яга невесело. — А воду где…

— На тебе чайник с водой, — пробухтела Тихомира.

И в камине повис над огнем медный чайник.

— Ух… Колдовство… Мирка, а диванчик бы еще, — попробовала Яга повторить тон подлизы, как Иван делать мастер.

— На тебе диванчик. И в спокое меня оставь. Дорога не ближний свет, мне сосредоточиться надо.

— Ну да, ты ж там еще баньку паришь… — зевнула Яга, с пирожком на диван забираясь.

Проснулась она от запаха божественного. Приоткрыла один глаз: одеялком прикрыли. Надо же. Как мило. Каминчик трещит. Романтика, как Тихомира и предсказывала. Зевнула еще раз, ладошкой рот прикрывая. Посмотрела на эту самую ладошку, перед глазами покрутила. А ведь и правда, про морщины не подумала. Но что кого-то дальше порога пустит, тоже не думала, тогда и не надо было…

Вспомнила чмок в щеку, и снова горячо как-то сделалось. Ах, нет, это камин просто жарит.

Опустила ноги на пол. Надо же, и башмаки сняла?.. Повязка на ноге будто свежая… И не болит почти. Чудеса.

Пощупала нос, парик, брови. На месте все…

Тихонько на кухню выглянула. А тут Ванька развернулся! Чистенький сам, аж скрипит. На кухне застекленной свечки всюду горят, светло как днем — хотя на дворе ночь уж настоящая. Мира все бежит, и мир за окнами несется. А на кухне… тепло, уютно. Ванька ее услышал, обернулся, улыбаясь светло:

— А, бабуся Ягуся… Как раз на вечерю!

На столе чего только не было. И яишня, и варенье, и творог, и сметана, и оладушки пахучие, и чай травяной ароматный.

— Скатерть-самобранку нашел в чулане?

— Что нашел, с чем Мира помогла, а что и сам сготовил. Чайку?

И сощурился эдак лукаво, чайником медным начищенным покачивая. Чабрец, что ли?

Да… даже будучи старухой, она все же в лужу растает.

— Это ты мне ногу перевязал? — спросила сурово, брови сводя.

Ибо нечего. Иван лоб нахмурил, потом улыбнулся солнечно, кивнул понимающе.

— Бабуся, ты совсем ноги не бережешь. Босиком где бегаешь, что ли?

Яга почесала шею. Догадался или не догадался? И не спросишь ведь. И сама уже не знает, чего хочет.

— Купаюсь. В речке Смородине, — отвечала, глядя на него в упор. — Сам оладьи жарил?

— Сам, — кивнул Иван гордо.

И ничего про речку не сказал.

— Давай, попробуем, — досадливо крякнула Яга, придвинула табуретку да вилкой подцепила.

— Вот, подлива клубничная, — подвинул ей Иван кувшинчик. — Особый рецепт моей матушки.

— Где клубнику-то взял? — вытаращилась Яга.

— Так скатерти-самобранке пояснил, как готовить, она и сообразила. А по мелочи уж я и закончил.

Смотрел ей в рот, пока Яга пробовала. Как критику ресторанному. Или девушке любимой.

— Годно, — приврала она сдержанно, ведь по нёбу подлива настоящим раем растеклась.

Заела ложкой холодной сметаны и горячим оладушком. Ах, как же жизнь прекрасна.

— Внимание, подъезжаем к царству Долмата, — тоном заправской проводницы сообщила Тихомира. — Прямо по курсу препятствия… — пауза, будто щурилась, чтоб разглядеть, — ого! Иван-царевич с жар-птицею! Во-на как светится в ночи!

Иван с Ягой так и прилипли к окнам. Верно. Червленый кафтан с золотом, красивая шапка и кудри золотые, одна нога в портянке и золотая клетка на спине.

— Не хватает ему чего, — усмехнулся Иван и кивнул на сафьяновый сапожок, что валялся у входа.

Находка с болот. А Иван-царевич хромал босою ногой, да выглядел ой как печально. Но тут, видать,