Уравнение с двумя неизвестными - Ольга Дашкова

– Лиса, не будь такой…

– Моя фамилия Краснова. Зови меня по имени или вообще никак.

Ухожу, оставляя ее с открытым ртом.

Победа номер два.

***

К середине недели все понимают: Мелисса Краснова изменилась. Я больше не смеюсь над глупыми шутками. Не участвую в сплетнях. Не делаю селфи с одноклассницами. Не хожу на совместные обеды.

Я существую отдельно. Холодно. Отстраненно.

И, как ни странно, это работает. Люди снова начинают меня бояться. Уважать. Завидовать.

Потому что страх сильнее любви. Холод надежнее тепла.

***

Пятница. Последний день недели.

Сижу на уроке алгебры. Ольга Леонидовна объясняет новую тему – логарифмические уравнения. Внимательно слушаю и записываю. Математика вдруг стала понятнее. Или просто эмоции больше не затуманивают разум.

Смотрю на пустое место у окна – то самое, где раньше сидел Дима. Он не пришел в понедельник. Не пришел во вторник. В среду. В четверг. В пятницу.

К концу недели поползли слухи:

 «Говорят, Самарин перевелся в другую школу»

 «Серьезно? Куда?»

 «Какая разница? Главное, что свалил. Видимо, понял, что ему не потянуть наш уровень»

Слушаю эти разговоры и ничего не чувствую. Ни боли, ни облегчения, ни грусти.

Пустота. Благословенная, спасительная пустота.

После урока подхожу к Ольге Леонидовне:

– У меня вопрос по домашнему заданию.

– Мелисса? Ты хочешь спросить про математику?

– Да. Я не понимаю один момент в решении логарифмов.

Мы полчаса разбираем задачу. Ольга Леонидовна объясняет терпеливо, даже с каким-то удивлением в голосе. Когда я ухожу, она говорит:

– Краснова, ты изменилась. Раньше тебя математика не интересовала.

– Раньше я многим не интересовалась. Теперь интересуюсь.

Потому что математика не предаст. Формулы не обманут. Числа не исчезнут без объяснения причин.

***

Вечер пятницы. Дома.

Сижу за письменным столом, решаю задачи по алгебре. Получается. Даже хорошо получается. Телефон молчит. Никаких сообщений от Димы. Да я уже и не жду.

Дмитрий Самарин ушел. Исчез. Перевелся в другую школу, в другую жизнь, в другую реальность. И это к лучшему.

Потому что, пока он был рядом, я была слабой. Уязвимой. Зависимой от чужого внимания и одобрения. Теперь я снова сильная. Холодная, расчетливая, неприступная Мелисса Краснова. Та, которой не нужны чувства, потому что чувства – это слабость.

Именно так. Именно так и нужно.

Закрываю тетрадь, смотрю в окно. За стеклом темнота, редкие огни фонарей, пустынная улица. И почему-то вдруг вспоминаю, как Дима объяснял мне системы неравенств. Как терпеливо повторял, когда я не понимала. Как улыбался, когда у меня наконец получалось.

Как он смотрел на меня, словно я была чем-то большим, чем просто красивая оболочка.

Резко встаю, подхожу к зеркалу. Смотрю на свое отражение: идеальная прическа, безупречные черты лица, холодные глаза.

Вот она, настоящая Мелисса Краснова. Без иллюзий. Без слабостей. Без любви. Именно такой я и должна быть.

Так почему же внутри пусто? Почему, несмотря на вернувшийся контроль, на победу над обстоятельствами, на броню из холода, мне так больно?

Отворачиваюсь от зеркала. Неважно. Боль пройдет. Все проходит. Даже любовь. Особенно любовь.

Ложусь на кровать, закрываю глаза. Завтра новый день. Еще одна неделя без Димы Самарина. Потом еще одна. И еще. Рано или поздно я привыкну. Забуду. Стану той, кем была до него.

Или той, кем она должна была быть с самого начала.

А то, что внутри что-то безвозвратно сломалось, – это просто побочный эффект взросления. Все взрослые так живут. С холодными сердцами и расчетливыми умами.

Значит, и я смогу.

Глава 14

Три года спустя

Декабрьское солнце пробивается сквозь высокие окна университетской библиотеки, отбрасывая длинные тени на мраморный пол. Закрываю толстый том «Конституционного права» и потираю переносицу. Четыре часа непрерывного изучения прецедентов – и голова раскалывается.

– Лис, ты вообще живая? – Вероника наклоняется ко мне через стол. – Мы уже полчаса пытаемся до тебя дозвониться.

Не «Лис». Я давно попросила всех называть меня Мелиссой. Но некоторые привычки умирают с трудом.

– Просто устала, – отвечаю, собирая вещи в сумку. Дорогую сумку, подарок папы на двадцатилетие. – Завтра экзамен по процессуальному праву.

– Да забудь ты про этот экзамен! – Алина закатывает глаза. – У тебя же средний балл 4,9. Одной пятеркой больше – не конец света.

Для меня – конец. Потому что совершенство – это единственное, что у меня осталось.

– Пойдем лучше в кафе, – предлагает Вероника, вставая. – Там привезли новые десерты. Говорят, они божественны.

Киваю, хотя десерты меня не интересуют. Как и большинство вещей за последние три года. Но отказываться нельзя – это вызовет вопросы. А я не люблю вопросы.

Выходим на улицу. Морозный воздух обжигает лицо, но это приятно – отвлекает от мыслей. Вероника и Алина что-то оживленно обсуждают, смеются. Я иду рядом, улыбаюсь в нужных местах, вставляю дежурные реплики.

Идеальная картинка успешной студентки. Красивая, умная, популярная. У которой все под контролем.

Только никто не знает, что эта картинка – просто рамка без содержания.

Мы сворачиваем в переулок, ведущий к кафе. Девочки о чем-то спорят – кажется, о предстоящей вечеринке у Максима. Меня тоже пригласили. Максим уже третий месяц пытается пригласить меня на свидание.

Красивый, богатый, перспективный. На бумаге – идеальная партия.

Но когда он смотрит на меня, я ничего не чувствую. Абсолютно ничего. Как будто та часть меня, которая отвечает за чувства, давно атрофировалась.

– Мелисса, ты точно придешь? – Алина хватает меня за руку. – Максим будет очень…

Она не договаривает. Потому что в этот момент кто-то на полной скорости врезается в меня сбоку. Удар. Потеря равновесия. Я падаю.

Но не падаю. Потому что чьи-то сильные руки подхватывают меня за плечи и притягивают к себе. Упираюсь ладонями в твердую грудь, пытаясь устоять.

– Извините, я…

Голос срывается. Потому что я поднимаю голову. И мир останавливается.

Серые глаза с зелеными вкраплениями. Тонкая оправа очков. Темно-русые волосы, все такие же взъерошенные.

Сердце падает вниз. Потом подскакивает к горлу. Дыхание сбивается, перехватывает где-то в груди.

Дима.

Он тоже смотрит на меня. Не отрываясь. Без улыбки. Просто смотрит – так, как никто не смотрел на меня все эти три года. Как будто видит не картинку, а то, что внутри.

Нет-нет-нет. Этого не может быть.

– Мелисса? – голос Вероники доносится откуда-то издалека. – Ты в порядке?

Не в порядке. Совсем не в порядке. Потому что человек, стоящий передо мной, – это не тот худощавый парень в дешевых джинсах, каким я его помню.

Это мужчина. Высокий – почти на голову