Необычный любовный роман - Эшли Постон

— Ясно, — потому что теперь, конечно, он был подозрителен, а чувство вины за то, что я не сказала ему, терзало мою совесть, поэтому я сделала большой глоток газировки и уже собиралась рассказать ему — правда, собиралась, — когда вернулась Руби с нашими заказами.

Она с грохотом поставила еду перед нами. Мой «Медовый сюрприз» протёк по столу, липкий и золотистый. Она спросила Андерса:

— Острый соус?

— Нет, я в по…

— Потому что здесь, в кафе «Сварливый опоссум», мы продаём не только мёд «Мёд-Мёд» от Джеммы, но и уделяем равное внимание другому печально известному продукту нашего города — «Красоткам Фрэнка», — продолжила она голосом человека, произносившего эту заученную речь слишком много раз, и вытащила из кармана своего фартука небольшую бутылочку острого соуса. Я узнала форму бутылки со вчерашней ночи, хотя на этой, по крайней мере, всё ещё была этикетка. — «Красотки Фрэнка» производятся из местных ингредиентов и…

Андерс поднял руку.

— Обещаю, я в по…

— …выращиваются прямо здесь, в великом городе Элоратоне, штат Нью-Йорк. Когда вы думаете об остром соусе, думайте о Фрэнке, — она взяла бутылку с острым соусом и с остервенением выдавила её содержимое на его клаб-сэндвич, при этом сверля меня свирепым взглядом. Андерс наблюдал, как гора жидкого огня топит его сэндвич, прежде чем он тоже перевёл на меня многозначительный взгляд. Когда бутылка опустела, Руби хлопнула счётом по столу и ушла, не сказав больше ни слова.

Когда она ушла, Андерс одарил меня усталым взглядом.

Я попыталась изобразить невинность, разворачивая салфетку. На его рубашке было пятнышко от острого соуса.

— Так странно, что она это сделала.

— Что вы ей сказали?

Я потянулась и стёрла острый соус с его рубашки, но в итоге лишь размазала пятно.

— Я не…

Он выдохнул так, что это прозвучало немного похоже на рычание.

Я захлопнула рот. Честно говоря, если бы он не смотрел на меня так, будто хотел скинуть с моста Шарм, этот звук был бы немного сексуальным. В сложившейся ситуации я только что испортила одну из его рубашек и, вероятно, его трапезу в этом кафе в обозримом будущем.

Вжавшись в свою сторону кабинки, я пожала одним плечом.

— Я просто…

— Продолжайте.

Я наконец призналась:

— Я случайно услышала их с Джейком разговор, поэтому дала ей совет, ладно? В смысле, вы тоже знаете её историю! Она не хотела этого — работать до седьмого пота — и Джейк тоже не хотел.

Он откинулся на спинку сиденья в кабинке и устало потёр переносицу.

— Послушайте, — вздохнул он, беря салфетку, чтобы вытереть с сэндвича как можно больше острого соуса, — никто здесь не знает, что они находятся в книге.

— Никто?

— Нет.

— Кроме вас?

— Я исключение, — ответил он, и я задалась вопросом, что же он за персонаж такой, раз является исключением. Может быть, рассказчик? Нет, он был слишком сухим для этого. И он ничего не объяснял. — Как бы вы себя почувствовали, если бы какая-то раздражающе бодрая незнакомка…

— Я не раздражающая.

Он невозмутимо продолжил:

— …подошла к вам и сказала, что вы неправильно проживаете своё «долго и счастливо». Каково бы вам было?

Я нахмурилась.

— Немного… обидно.

— Именно, — затем он съел одну картофелину фри, потом другую. — По крайней мере, она не залила острым соусом всё.

Блинчики и французские тосты были политы мёдом «Мёд-Мёд» местного производства, по заказу сделаны густыми с помощью сахарной пудры и корицы, и украшены идеально вырезанной в форме звезды клубникой. Я достала телефон, чтобы сфотографировать всё это, когда он откашлялся, и я поникла.

— Одно фото?

— Оно не сохранится.

— Серьёзно?

— Попробуйте и убедитесь.

И я попробовала. Приложение камеры немедленно закрылось. Я попробовала ещё раз. То же самое.

— Хм. А я полагаю, что ваш Wi-Fi вечно не работает? И сотовой связи никогда нет?

— О нет, сотовая связь здесь есть у всех, и Wi-Fi отлично работает. У всех, кроме вас, подозреваю, поскольку вы здесь чужая.

— Значит, вы мне солгали.

Он пожал плечами.

— Вы бы поверили мне иначе?

— Нет, — призналась я и развернула столовые приборы из салфетки, опустив взгляд на свой завтрак на обед. Мы с Пру сотни раз пытались приготовить «Медовый сюрприз» дома, пока не овладели искусством французских тостов и идеального золотисто-хрустящего блинчика, но ничто не подготовило меня к этой пышности, маслянистой сладости, хрустящей корочке моего первого кусочка.

Это было так вкусно, что я застонала.

Андерс подавился картошкой фри и запил её остатками чая. Судя по морщинке отвращения на его лице, сочетание было ужасным на вкус.

— Вы не могли бы этого не делать? — прошептал он мне, кашляя.

— Вы это пробовали? Это восхитительно. Вам стоит взять то же, что и у меня.

— Я не ем сладкого.

— Вы многое теряете. Что они кладут в эту штуку? Она такая вкусная.

— Масло, муку и любовь, или так гласит вывеска, — ответил он, указывая на слоган, нарисованный на задней стене ресторана.

Я закатила глаза.

— Спасибо.

— Пожалуйста. А когда мы закончим, я провожу вас к вашей машине, и вы отправитесь в путь. Вы отправитесь в путь.

— О, — рассеянно произнесла я, отправляя в рот очередной кусок покрытого мёдом блинчика, — совершенно точно.

Большая сладость

Справедливости ради, я планировала рассказать ему о своей машине после обеда. Наверное.

Но затем мы прошли мимо «Сладостей», и я не могла не зайти и не купить пакетик медовых ирисок. Местного производства от медоносных пчёл Джеммы Шах. Я думала, что увижу за прилавком Джемму, но она, должно быть, ушла на обед. Вместо неё там была Майя Шах, её младшая сестра. Гладкий тёмный боб, пирсинг в языке, накрашенные чёрным ногти в тон теням для век, разительно контрастирующие с её тёплой коричневой кожей. Любимый персонаж Оливии