Неправильный тренер для пышки - Катя Лейден

Сейчас я благодарна случаю, что свет во всем районе вырубился. Если бы здесь горел, допустим, ночник, Ярослав бы заметил мой огненный румянец. Я горю, как красный сигнал светофора!

Но мне очень, очень, очень нравятся такие ощущения.

Ерзаю, плотнее прижимаясь к возбужденному мужчине. Потираюсь набухшим клитором и половыми губами о торчащий ствол. Размазываю по нему собственные соки.

— Я так тебя хочу, что просто уже не могу, — хныкаю и кусаю губы. Внутри все сжимается и болезненно пульсирует от пустоты. Хочется ощутить его в себе, заполнить эту гнетущую пустоту.

И он исполняет мое желание.

Сам подрагивая от возбуждения, подхватывает меня под бедра, пристраивает член ко входу в мое тело и надавливает. Ствол медленно входит внутрь, сначала я ощущаю только сильное давление, как будто меня разрывает на части.

Я помню, какой он крупный.

Вскрикиваю и впиваюсь ногтями в плечи мужчины. Чтобы не тянуть резину, Яр делает мощный толчок. Наши тела соединяются с влажным звуком, дышу коротко, открытым ртом, перед глазами взрываются фейерверки.

— Вот и все. Я в тебе, — Ярослав делает еще один несильный толчок и наваливается на меня.

Клитор щекочут короткие жесткие волоски на его лобке, и от этого по телу пробегают мурашки. Низ живота сводит спазмом, и я беспомощно постанываю.

— Больно? — спрашивает он, покрывая короткими поцелуями мое лицо.

— Нормально, — пытаюсь улыбнуться.

Он слишком большой. Длинный и толстый. Как только меня не порвал?

— Давай… еще…

— Готова? — уточняет на всякий случай, чувствительно оттягивая зубами мою губу.

В ответ я обнимаю ногами его бедра, упираюсь пятками в ягодицы и притягиваю к себе. Вколачиваю в себя, усиливая ощущение давления и растяжения.

Яр втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

— Блядь. Ника, если еще раз так сделаешь, я кончу. И не успею вытащить.

Сейчас даже не думаю о перспективе заиметь ребенка после этой ночи, настолько меня поглотило вожделение.

— Я не надел презерватив.

— Я знаю, — провожу ладонями по сильной спине и плечам, глажу, ощущая внутреннюю дрожь Ярослава.

И вот он начинает медленно двигаться, скользить во мне. Мое тело приспособилось к его размерам, приняло его. Мышцы лона обхватывают ствол, Яру приходится буквально протискиваться вперед.

— Какая тугая… жадная девочка, — комментирует он. — Трахать бы тебя и трахать.

— Давай. Не останавливайся, Ярослав, — молю и поднимаю бедра ему навстречу.

Стону от новых ощущений, не сдерживая себя.

Это наша ночь.

На глазах мужчина из терпеливого любовника превращается в зверя. Фрикции становятся чаще, он долбит меня, вдавливая в матрас. Кровать ходит ходуном, тела шлепают друг о друга. Смешиваются наши стоны, хрипы, запахи.

Царапаю его плечи ногтями, надеясь, что завтра в зеркале он будет видеть напоминание обо мне.

Яр в отместку оставляет болезненные засосы на моей шее.

— Еще… еще… быстрее… глубже… — бормочу бездумно, пока он трахает меня, все набирая темп.

Я читала, что если девушку хорошо подготовить к первому разу, то крови и боли не будет. И что многое зависит от строения самой девственной плевы. Так вот, мне повезло. Все, что я сейчас чувствую — это единство со своим мужчиной.

И всепоглощающее удовольствие.

Вскидываю бедра ему навстречу быстро и беспорядочно. Чувствую себя марафонцем, которому во что бы то ни стало надо добежать до финиша.

А потом… долгожданное облегчение, оглушительный оргазм накрывает меня лавиной. Содрогаюсь в спазмах, бьюсь под сильным телом, пока Ярослав, не замедляясь, старается достичь своего пика.

На каком-то интуитивном уровне понимаю, что сейчас он будет кончать. И точно — член Яра выскальзывает из лона. Он перехватывает его ладонью и двигает, выплескивая семя мне на живот и грудь. А потом со смаком размазывает.

— Было охеренно, — он выдыхает так громко, будто точно пробежал олимпийский марафон.

Наклоняется, целует в губы. Этот поцелуй уже не такой жадный. В нем благодарность за перенесенное удовольствие.

А потом в него откуда-то находятся свечи, и мы принимаем душ при их свете.

— Нифига себе! А ты, оказывается, романтик, — я смеюсь, оборачиваясь полотенцем.

— Только для тебя, — мужчина обнимает меня со спины, прижимает к груди и целует в плечо.

И я счастлива.

Кто бы знал, как я счастлива!

Глава 20

Конечно, в универ я попала только к третьей паре. Можно было и прогулять, но тогда меня загрызла бы совесть. Я и так чувствовала вину перед мамой за то, что соврала, сказав, что буду ночевать у подруг в общежитии.

Замираю над тетрадью с конспектом, вожу по губам кончиком ручки, вспоминая…

Ох… вспоминаю, как утром мы с Ярославом проснулись голые, в объятиях друг друга. И как он, не спрашивая разрешения, накинулся на мою промежность. Его язык порхал по клитору, вызывая волны удовольствия по телу.

Потом он поставил меня на четвереньки и взял сзади. Трахал меня с оттяжкой, наматывал на кулак длинные волосы, грубо мял грудь и задницу.

А в конце поставил на колени и кончил прямо в рот, заставив проглотить все до последней капли.

И я приняла это с радостью.

— Эй, Королева, ты оглохла?

Вздрагиваю, услышав ненавистный голос.

Толик нависает над моим столом. На щеках играют желваки, брови нахмурены.

— С хера ли у тебя такая улыбка блядская? Вспоминаешь, как тот мужик ебал тебя?

Хорошо, что кроме нас в кабинете никого нет. Однокурсники, как обычно, перед парой зависают в столовой или курилке.

— Да, — отвечаю невозмутимо и продолжаю улыбаться. — Круто было.

Кажется, Толика даже дрожь начала колотить. Его пальцы сжимаются в кулаки, костяшки белеют.

— И что он с тобой делал? Ставил раком или драл в миссионерской позе? Спускал тебе в рот?

— Воу-воу-воу, — я качаю головой. — Какие у тебя горячие фантазии, срочно несите огнетушитель!

— Ну ты и сучка блядская, — он как хищная птица склоняет голову на бок и сверлит меня похотливым взглядом. — Сразу понял, что ты такая. Блядь, как я хочу присунуть в твои сочные булки. Аж хуй дергается.

Его признание вызывает у меня взрыв хохота.

— Чего ты ржешь? Совсем охренела?

Отсмеявшись, вытирая слезы из уголков глаз и смотрю на него с презрением.

— Жаль, что не могу тебе ничем помочь, Толик. Единственное, что остается — это дрочить в кулачок и плакать.

Парень в шоке от моих внезапных метаморфоз. Он думал, что я буду тихонько вздыхать по нему, реветь из-за глупого розыгрыша, размазывая сопли. А потом прибегу, как только он поманит.

Толик отшатывается, словно я дала ему очередную пощечину. Смотрит на меня,