Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

— Не смотри, — прорычал я, когда обнажилась костлявая спина Роана. Когда Гранд-канцлер хлестнул той огненной лентой по его бледной коже. Пирок не послушался, дрожа в моей железной хватке.

Огонь встретился с плотью — раз.

Еще раз.

Тело Роана сгибалось под каждым жгучим ударом.

Запах горелой кожи ударил в нос, горло сдавило от воспоминаний, как Пах подвергал меня такому же жгучему наказанию, крича, чтобы я перестал плакать и взял контроль над чертовым пламенем, пока он превращал меня в месиво.

Я заставил себя смотреть, хотя маленький мальчик внутри меня хотел сжаться и закричать. Хотя все остальное во мне рвалось спрыгнуть с яруса и размозжить череп Гранд-канцлера кулаком. Это принесло бы больше вреда, чем пользы, учитывая, что силы неравны.

Опустошен.

К тому времени, как последний удар растворился, вся спина Роана стала красной, черной и покрытой волдырями, а его тело дрожало, когда он искал холодного утешения на полу.

— Какое разочарование, — прошипел Гранд-канцлер, поправляя рукава дымящимися кончиками пальцев. — Стражи, очистите его, а затем скормите антам. Да помилуют Создатели твою душу.

Я с трудом удерживал Пирока на ногах, пока члены Тройного Совета уходили через выход, а большинство других людей оставались смотреть, как стражи отцепляют кандалы Роана от сцены. Они пнули его, когда он упал, а затем поволокли прочь. Он боролся за каждый вдох, его очки остались лежать на полу. Одинокий, среди кровавого пятна.

— Успею ли я дойти до внешнего входа в городское логово? — прохрипел Пирок, в чьем голосе сквозили застарелый страх и мощная ярость.

— Не уверен, сколько времени займет этот ритуал очищения. — Толпа начала редеть, просачиваясь через многочисленные арочные выходы, пока мы смотрели на пустую сцену. — У нас нет другого выбора, кроме как оставаться в Цитадели и следовать за ними.

Пирок резко повернулся ко мне:

— Но он политически подставил тебя. И Ожоги. Вероятно, еще и войну развязал.

— Это не было его целью.

Он пришел сюда с самыми лучшими намерениями — защитить мой народ от будущих падений лун. Теперь его приговорили к смерти. Если бы я уделил ему внимание, которого он заслуживал в тот день, вполне вероятно, что он не был бы сейчас обожженным, избитым и волочимым на смерть. Это моя вина.

Пирок смотрел на меня, не мигая, челюсти были сжаты.

Я позволил частицам пламени Райгана подняться внутри себя. Почувствовал, как тепло покалывает под кожей, согревая воздух. Почувствовал, как в моих глазах разгораются угли.

Пирок с шипением втянул воздух, вырвался из моей хватки и осушил флягу тремя глубокими глотками — его рука дрожала от едва сдерживаемой ярости.

— Ладно, — прошипел он сквозь зубы, затыкая пробку. — Похоже, сегодня мы все сдохнем.

Слякоть барабанит по моему капюшону, пока мы пробираемся через внешние..

Слякоть барабанит по моему капюшону, пока мы пробираемся через внешние районы Ботайма, следуя тем самым тайным путем, который я разведала еще до прибытия Рекка.

Этот город не похож ни на один из тех, где я бывала раньше. Он линеен лишь отчасти, напоминая нацарапанный лабиринт, прорытый в камне песочного цвета. Будто Булдер схватил охапку разнокалиберных древесных стволов и протащил их сквозь землю, прежде чем та застыла.

Некоторые проходы широки, как Канава в Горе, другие — совсем как этот: узкие безрамные переулки, срезающие путь между главными улицами. Они настолько тесные, что Утрису приходится идти боком, чтобы не застрять плечами.

Я останавливаюсь, чтобы заглянуть обратно в тонкую расщелину, и откидываю капюшон, позволяя слякоти коснуться кожи.

— Все нормально?

— Знаешь, — цедит Утрис, протискиваясь вперед, — он не выглядел таким уж огромным, но я искренне благодарен, что большая его часть осталась лежать на полу в «Бархатных объятиях»

Я бы поклонилась, но едва ли могу присвоить эту заслугу себе.

Мимо проносится птица-свиток — неестественно быстро. Я прослеживаю ее путь взглядом. За ней — еще одна.

Еще одна.

И еще.

Я хмурюсь, слушая далекий рев молтенмау, и холодная тяжесть внутри меня смещается, устраиваясь поудобнее.

— Держись ближе, — бормочу я, снова накидывая капюшон.

Утрис кряхтит, когда я проскальзываю за поворот у самого выхода из переулка. Я замираю, вглядываясь в главную улицу: высокие стены с прорехами окон, ржавые цепи, натянутые от края до края, прогибаются под тяжестью виноградных лоз.

Улица запружена порхающими птицами-свитками и потоком испуганных нуллов, спешащих в одну сторону. К Цитадели.

Некоторые сжимают свернутые свитки, другие прижимают к себе малышей — на бедре, на спине или груди к груди. Большинство несут мешки, набитые пожитками. Это тихая, суетливая толпа; люди то и дело бросают опасливые взгляды по сторонам, стараясь не выпустить из рук близких. Страх сочится из их широко раскрытых глаз и напряженных лиц.

— Стало хуже, — бормочет Утрис позади меня.

— В каком смысле?

— По дороге в Вельветовый Сног я видел лишь нескольких спешащих людей. А птиц-свитков сегодня куда больше обычного. Какие бы новости ни появились, они разлетаются быстро.

Холод ужаса вонзает когти мне в душу.

Я выхватываю птицу-свиток из воздуха. Бедняга бьется, рассекая мне пальцы бумажными краями, пока я не расплющиваю ее на ладони.

— Прости, малыш, — бормочу я, пробегая глазами по тексту. — Времена отчаянные…

Сестра, ужасные новости.

Предсказано падение нескольких лун, причем некоторые из них — прямо над Ботаймом. Часть города может превратиться в руины.

Брат Рикота (который сегодня писал протокол на суде) считает, что на арках появились новые руны, которые каким-то образом защищают Цитадель. Если слух правдив, я уверен, что Тройной Совет откроет ворота для части горожан. Нам нужно оказаться в начале очереди.

Поскольку дед был с синей бусиной, надеюсь, нас с девочками пропустят, ведь они еще не отмечены знаком или бусиной. То же самое касается и твоего нерожденного.

Мне велели держать это в секрете, но я не вынесу мысли, что могу потерять вас всех.

Пожалуйста, приходи.

Г.

Мое сердце падает, взгляд устремляется в небо, к множеству лун. В основном это Молтенмау, но есть и несколько Мунплюмов и Саберсайтов. Ода великой битве, произошедшей здесь много фаз назад.

Я вздыхаю, сворачивая свиток обратно. Не вижу смысла хранить секрет, если его знают уже все.

— Луна падает. Точнее, несколько.

— Что?

— Король сказал мне об этом раньше. До этого еще пятнадцать циклов, но не все в курсе.

Очевидно.

— Создатели…

Я выпускаю птицу, и она возвращается на свой путь.

— Говорят, на арках есть новые руны, которые защищают от них.

С трудом верится. Если бы Тройной Совет извлек подобные знания