Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй

и выхолощенным. Никаких мозолей, тусклых волос, кривых носов или неровных зубов. Все эти повелители силы казались лучшими вариантами самих себя, в чем принцесса смогла лично удостовериться, единожды взглянув в зеркало.

Кто-то выбелил ее кожу, избавив лицо от вечных спутниц-веснушек. Кожа на узких губах перестала шелушиться и трескаться, оказавшись нежнее шелка. Белесые брови и ресницы стали чернее копоти, мгновенно обозначив выразительные ярко-синие глаза и идеальные пропорции между лбом, носом и подбородком. На мгновение Сапфир подумала, что стала красивой в кои-то веки, а потом вспомнила, что век этот пришелся на период «после смерти» и прогнала глупые мысли. Красивая или нет – она мертва. И дело всей ее посмертной жизни – это сражение с врагом и месть.

– Ты опять в облаках витаешь? – Певучий голос Фейрана вывел ее из невеселых мыслей, а руна привлекательности, которую она пыталась исправить на руну зеркальной защиты, рассыпалась в руках.

От злости Сапфир сжала кулаки и выругалась. Мох под ногами застонал и сдулся, развеиваясь по воздуху опасной серой пылью, от которой горло в мгновение ока раздувалось отеком, а язык вываливался изо рта.

Сапфир зажала нос, стараясь не вдыхать наказание за злословие, а феец в который раз неодобрительно покачал головой и сорвал с зеленой ветки неизвестного растения только что распустившиеся белые цветы. Насладившись угощением, он грациозно протянул несколько лепестков непутевой ученице.

Сапфир не стеснялась: с жадностью запихивала в рот и пережевывала горькое противоядие против мучительной смерти от удушья.

К сожалению, даже в этом простом действии она не могла сравниться с Фейраном, который все делал изысканно красиво, особенно, когда с осуждением во взгляде ел прекрасные живые цветы.

В этом подобии фейского леса наставник чувствовал себя как дома. Он без труда останавливал иллюзии движением руки, как те образы птиц, что часто срывались со своих мест, когда подопытный испытывал мимолетное волнение или страх. И прекрасно знал, какое противоядие следует использовать от всего живого, что способно убить Тень и ее ученика в фейском лесу.

Методы воздействия на новых рабов Роя не отличались милосердностью. Их обучали выживать любой ценой и добивать врагов в любом состоянии, а для подобной сноровки требовались крайне изощренные тренировки.

Фейран отмахнулся клинком от нависших над головой ветвей вьюнка-душителя и снова нарисовал перед Сапфир руну.

– Повторяй до тех пор, пока не получится, – наставлял он. – А когда получится, повторишь еще тысячу раз.

– Да ты издеваешься! – Она едва ногой не топнула от злости и скривилась.

Ну кто виноват, что фейские руны такие сложные? У этих прекрасных (именно что не красивых, а прекрасных!) созданий пальцы были длиннее, чем у представителей жителей мира маны. И они умели перебирать ими в воздухе с такой прытью, что не уследить за маневрами. С одной стороны, плетение фейских рун самими фейцами завораживало тонкостью и мастерством. А с другой – более короткими пальцами повторить трюк оказалось слишком сложно.

– Повторяй, – холодно приказал Фейран и выхватил из-под плаща лазерный пистолет.

Сапфир нахмурилась и подняла заинтересованный взгляд на фейца.

– Я знаю, что это за штука, – полагая, что он собирался ей что-то рассказать про это оружие, предупредила принцесса.

– У тебя десять секунд, чтобы правильно сплести зеркальную руну защиты, – прозвучал его глубокий выразительный голос, и дуло оружия оказалось направленным в лоб Сапфир.

Девушка растерялась, не понимая, шутит Фейран или нет.

– Девять, – начал считать он, не обращая внимания на ее замешательство. – Восемь.

– Постой! – Сапфир пыталась повторить руну по памяти, но пальцы тряслись и не слушались.

– Семь.

– Подожди! – воскликнула она, мучаясь с постановкой пальцев.

– Шесть.

Раздался выстрел. Сапфир покосилась и увидела одну из девушек в белом костюме, как у нее. Незнакомка мешком рухнула на пол там же, где и стояла. Ее теневой разнес ей голову из оружия богов.

– Пять, – продолжал считать Фейран.

– Я не успеваю! – воскликнула Сапфир.

– Четыре.

– Дхарское пекло! – взвыла она, продолжая пытаться повторить зеркальную руну.

– Три.

– У меня не выйдет…

– Два.

– Нет.

– Один.

Сапфир закончила плетение, а Фейран выстрелил. Голова принцессы откинулась назад перед тем, как тело упало на пол.

– Что ты сделала неправильно? – в темноте Сферы спросил голос Фейрана.

– Усы в последней фигуре не докрутила, из-за чего щит получился нестабильным.

Она сидела в месте, которое можно было назвать «Пустотой», если бы не давящее чувство, исходившее от темноты вокруг ее тела, облаченного в переливающийся перламутром костюм.

– Хорошо, что ты поняла, где ошиблась, – голос Фейрана вновь приобрел привычную спокойную мелодичность.

– Зачем ты меня убил? – обиженно возмутилась принцесса. – Совсем не ценишь фейские ресурсы?

– Может, в этом суть? – неожиданно спросил Фейран. – Не щадить ресурсы и надеяться, что рано или поздно смерть окажется конечной?

– Расскажи про ожерелье на твоей шее, – попросила Сапфир, меняя тему разговора.

По опыту она знала, что продержат ее в Пустоте Сферы недолго, после чего вернут или в воспоминания, или назад, в новое тело.

– Таких, как я, сложно контролировать. Поэтому они придумали удавку. Один неверный шаг, одно сомнительное действие – и я окажусь навсегда запертым там же, где ты сидишь сейчас.

– А разве ты не здесь? – удивилась Сапфир.

– Я в твоей голове, милая, – ласково прошептал феец над самым ухом. – Только в твоей голове.

– Фейран? – снова позвала Сапфир в Пустоте.

– Да, милая.

– Не оставляй меня… одну.

– Не оставлю.

Разряд тока прошил тело. Достаточно пережить это один раз, чтобы запомнить, насколько больно внедряться в новое тело. Сапфир прошла через это не меньше сотни раз.

– Помни, что нельзя показывать им свои секреты, – звучал голос Фейрана. – Иначе окажешься запертой в иллюзиях Сферы навечно. Вместе со мной, – добавил он, и голос его потух в вопле боли самой Сапфир.

Она сделала глубокий вдох и открыла глаза. В Сфере легко перепутать видения и сновидения. На видения можно и нужно влиять. А вот со сновидениями, к сожалению, никак не справиться.

Фейран объяснял ей, что сознание настолько сильно привязано к телу, что даже в отрыве от него сохраняет периоды сна и бодрствования. Во время сна сознание вытаскивает из недр памяти необходимые факты, а заодно прячет то, от чего желает избавиться. Как именно это работает, Сапфир знала по себе. Где-то там, в ее сновидениях спрятана правда о моменте времени, который она потеряла. Проблема в том, что сны не зависят от желаний. Усталость появляется сама