Бывшие. Папа для пуговки - Рина Фиори

– Всё в порядке, сын, я просто жаловалась на плохое самочувствие и не хотела, чтобы Оливушка тебя по этому поводу беспокоила, – произносит приторно-елейным голосом.

Меня едва не выворачивает от её этого «Оливушка», а наглость и самоуверенность поражают.

С чего свекровь взяла, что я стану её покрывать? С какой стати мне это делать?

– Оливия, это правда? – летит в спину вопрос.

Я разворачиваюсь и встречаюсь с тёмными глазами мужчины. Раньше было проще понять, что у него на уме, теперь же я каждый раз гадаю, что скрывается за этой ледяной бронёй.

– Разумеется, нет, – произношу тихо, но твёрдо.

– Тимур, ну, кому ты веришь? Сынок, я твоя мать, я желаю тебе только добра, а она… – частит Эмилия Карловна, но Макаров жестом призывает её остановиться.

– Мам, я всё слышал, – произносит севшим голосом.

Не думаю, что мужчине приятно осознавать тот факт, что родная мать оказалась обманщицей. Прикрываясь благородными порывами, творила, что сама считала нужным и правильным. Разрушила жизнь, рассорила нас, а в итоге, сама того не осознавая, поспособствовала тому, что Тимур не знал о существовании дочери целых три года.

Я не снимаю с себя вины, ведь это было моё решение – молчать. Но мной двигала обида, которой могло бы и не быть, если бы свекровь в нашу жизнь не лезла.

– Это правда, скажи? – он обходит меня и становится прямо напротив матери. Внимательно смотри в её глаза и ждёт ответа. – Ты не пустила Оливию в дом, а мне солгала, верно? Просто признайся, это ведь несложно, поверь, – роняет с горечью и болью.

Мне не по себе от развернувшейся картины. Я помню, сколько разочарования было в глазах Тимура, когда он поверил наветам матери, и сейчас его не меньше. Это очень больно – разочаровываться в любимых и близких.

Я тоже в своё время разочаровалась. В нём.

– Нет-нет, – жалко блеет свекровь. – Сынок… – протягивает руку, чтобы коснуться сына, но Тимур делает шаг назад и становится рядом со мной.

Обнимает за талию, крепче прижимает к себе. Во всей этой круговерти я и забыла, что мы в глазах всех без исключения, и близких, и посторонних должны выглядеть настоящей парой.

Поднимаю взгляд на мужа. Макаров напряжён, двигает желваками и не сводит с матери испепеляющего взгляда.

Не хотела бы я, чтобы он когда-нибудь на меня посмотрел так же…

– Соглашайся на отель, пока не поздно, – произносит холодно и словно по инерции крепче прижимает меня к себе.

– Не позволишь даже на ночь остаться? – Эмилия Карловна выдавливает из себя обиду.

– Нет, – жёстко отвечает Тимур. – Тебе противопоказано находиться рядом с моей семьёй, – добавляет строго.

– Ты говорил, что у меня есть внучка… – женщина предпринимает очередную попытку, но и она оказывается провальной.

Тимур даже слушать мать не хочет.

Очень кстати звонит водитель и сообщает о том, что подъехал.

– Можете не провожать, – ядовито фыркает свекровь. – И отель мне снимать не нужно, я уже остановилась в одном роскошном месте. А иначе, где по-вашему мои чемоданы? – ухоженное лицо женщины искажается злобой и ненавистью.

Спустя минуту за Эмилией Карловной закрывается входная дверь, а мы так и продолжаем стоять, прижавшись друг к другу.

Боль, которая стала следствием нашей разлуки, никуда не делась. Но только мы способны избавить друг друга от неё, никто другой нам в этом не в состоянии помочь.

Глава 21

Тимур

– Может, мы присядем? – робко произносит Оливка.

Выпутывается из моих объятий и усаживается на край дивана. С сожалением смотрит на стол, который приготовила, и грустно вздыхает.

Могу её понять: я тоже не в восторге от того, что такой чудесный ужин сорвался. Заботливая рука жены видна в каждой мелочи, но вдоволь насладиться вечером нам не позволила моя мать.

Впрочем, как и всегда, ведь это в её репертуаре – всё портить. Я и раньше не любил такую особенность характера Эмилии Карловны – вмешиваться в каждую мелочь. Но в силу воспитания не мог с ней спорить. Она вырастила меня одна, без отца, и яркого правильного примера настоящего мужчины у меня перед глазами никогда не было.

Я не знаю, почему отец ушёл. Не хочу винить в этом мать, хоть и понимаю теперь, что она любого человека может довести до белого коленья.

Меня вот сегодня чуть не довела…

Пусть скажет «спасибо», что вообще мирно расстались.

– Тимур, ты в порядке? – из паутины мыслей выдёргивает нежный голосок Оливки.

– Я? Да, в порядке, – хмуро киваю и присаживаюсь на диван рядом с женой.

– Ты просто уже несколько минут стоишь посреди комнаты с задумчивым видом и молчишь, – произносит, обеспокоенно всматриваясь в моё лицо.

– Прости, я просто думал о поступке матери, я ведь не знал, клянусь тебе, – хватаю хрупкую ладошку жены в свои руки и крепко сжимаю. – Я и раньше понимал, что глупо было тебя отпускать, а теперь и вовсе не знаю, как простить себя за это.

– То есть ты всерьёз думал, что я тогда…

– Оливка, давай не будем об этом всём. Да, мать мастерски нас развела, и я понимаю, что вина за это на мне, как на мужчине. Ты ни в чём не виновата, и никакие мои оправдания и извинения не помогут исправить прошлое, именно поэтому я хочу сосредоточиться на настоящем, – подношу женскую ладошку к своим губам и целую с тыльной стороны. Аккуратно прижимаюсь к бархатной коже, ловлю сладкий вздох.

– Да, ты прав, Эмилия Карловна наворотила дел, но и мы тоже неправы были. Если бы наш союз был крепким, никто не смог бы вмешаться. Значит, где-то было слабое место, где-то не хватило доверия и силы простить. Я не знаю, как дальше будет, честно… – нервно прикусывает губы.

– Дай мне шанс, Оливка, – ищу возможности встретиться с женщиной всей моей жизни взглядом. Свободной рукой касаюсь аккуратного подбородка и вынуждаю жену повернуться и посмотреть мне в глаза. – Я люблю тебя. Обещаю, что сделаю всё, чтобы это было не только на словах, чтобы ты чувствовала это на деле. Только, пожалуйста, дай мне шанс. Один, маленький шанс, – не помню, когда и кого я в последний раз умолял о чём-либо.

Кажется, будто это было в прошлой жизни. Когда Оливия уходила от меня, я так же пытался уговорить её остаться, но тогда у неё не было причин поверить мне.

– Тимур, я шокирована выходкой Эмилии Карловны до