Мой дорогой муж - Оксана Сергеевна Головина

у тебя уже кто-то есть. Викуль, ты же знаешь, я за тебя как за родную переживаю. Не связалась ли ты с кем нехорошим? А то знаешь, какие сейчас мужчины пошли… Ты скажи, не обижает ли он тебя? А то мы со Славой живо его на место поставим! Знаю я таких родственничков! Присосутся — и не выгонишь из квартиры-то! А ты ж совсем одна! Ну как же так?

Виктория почувствовала, как к горлу подкатывает злая ирония.

— Не беспокойтесь, Нина Борисовна. Меня никто не обижает. И уж тем более мы не нуждаемся в вашей со Славой защите.

Она намеренно выделила слово «мы». В динамике на несколько секунд повисла тишина.

— «Мы»? — переспросила женщина, и в её голосе пропала вся сладость. — Это ты о ком сейчас говоришь, Викуль?

— Я говорю о себе и о своём парне. Том самом, которого вы встретили в магазине. Я уже устала повторять это Славе. Но теперь в последний раз повторю и вам. Мне неинтересен ваш сын. И боюсь, у моего парня нет столько терпения, чтоб простить повторение сегодняшней выходки Славы в университете. Поэтому буду очень признательна, если вы перестанете наконец вмешиваться в мою жизнь.

— Да как ты… Да что за глупости ты сейчас говоришь?! — взвизгнул динамик. — Матери твоей на тебя нет! Я тебе как лучше хочу, а ты…

— Всего доброго, Нина Борисовна, — спокойно произнесла Виктория и завершила вызов.

Поможет ли это? Вряд ли… Сейчас эта женщина, наверняка, шипит от злости. Обязательно примчится лично поговорить. Но начало положено… Теперь они знают, что она не одна. И в следующий раз подумают, прежде чем действовать.

Бросив телефон на кровать, Виктория несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к оглушительной тишине в собственной голове. Гнев, кипевший в ней мгновение назад, сменился странным опустошением, смешанным с чувством некой маленькой, но победы. Она сделала это. Сказала всё, что так долго держала в себе. И пусть это была ложь, построенная на спонтанном договоре, в эту секунду она казалась самой прочной стеной, которую ей когда-либо удавалось возвести.

За дверью было тихо. Слишком тихо. Она не слышала ни голоса Вадима, ни Саши. Неужели они всё слышали? Виктория поморщилась. Конечно, слышали. Она хоть и не кричала, но стены в квартире не настолько толстые, чтобы скрыть напряжённые интонации.

Она отошла от двери и подошла к окну, отодвигая штору. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мокрый блеск на асфальте и тяжёлые капли, срывавшиеся с веток каштанов. Виктория прижалась лбом к прохладному стеклу. Как же всё-таки странно. Всего несколько часов назад она была уверена, что её жизнь — это бесконечный бег по кругу: учёба, работа, усталость и назойливые Скворцовы. А теперь в соседней комнате жил её «парень». Мистер Идеальный… А она только что объявила войну ненавистной «свекрови»…

В дверь её комнаты тихо постучали. Два коротких, деликатных стука.

— Виктория? У тебя всё в порядке?

Голос Вадима звучал спокойно, но в нём отчётливо слышалось беспокойство. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и открыла дверь.

Он стоял в коридоре, всё в той же сыроватой одежде, как и она, не находя времени переодеться во что-то удобное и домашнее. Взгляд Вадима был внимательным и серьёзным.

— Я… да. В порядке, — её голос прозвучал немного хрипло. — Прости, если я говорила слишком громко.

— Не извиняйся, — он покачал головой. — Судя по всему, наш план пришлось задействовать раньше, чем ожидалось. Это была она?

— Она самая. Умудрилась достать мой новый номер. И, как ты и предсказывал, явно собирается убедиться во всём лично.

— И что ты ей сказала?

Виктория усмехнулась, чувствуя, как возвращается былая уверенность.

— Сказала, что у моего дорогого мужа не так много терпения, чтобы прощать выходки её сынка. И попросила больше не вмешиваться в мою жизнь.

Уголок губ Вадима дрогнул в едва заметной улыбке.

— Ты молодец.

— Ты думаешь? Мне кажется, теперь она точно примчится сюда с проверкой.

— Я не думаю. Я в этом уверен. И мы будем к этому готовы. А сейчас… — его взгляд смягчился, — пойдём-ка на кухню. Позволь своему «нетерпеливому мужу» сделать чай. Тебе нужно немного прийти в себя.

ГЛАВА 13

Она не стала спорить, понимая, что так Вадим хотел отвлечь её от хаоса в мыслях. На кухне он уже двигался и хозяйничал так, будто прожил здесь не один год: достал из шкафчика пару чашек (свою тёмно-синюю и её — с той самой довольной кошкой), включил чайник. Виктория молча наблюдала за его неторопливыми, уверенными движениями. Присутствие другого человека на её кухне, который заботился о ней, было таким непривычным и странным. И таким неожиданно… правильным.

— Саша уже легла? — спросила она, чтобы нарушить тишину.

— Почти. Заканчивает разбирать свои вещи в комнате. Кажется, она счастлива больше нас обоих, — Вадим поставил перед ней чашку с дымящимся чаем.

Они сидели в тишине, и эта тишина не давила, а убаюкивала. За окном уже стихал ветер. Привычный звук работающего холодильника, тихий стук ложки о край чашки — всё это создавало ощущение дома. Настоящего дома, в котором она больше не была одна.

— Мне, наверное, всё же пора заняться домашкой, — наконец сказала Виктория, хотя всё, чего ей хотелось, — это положить голову на стол и уснуть.

— Отдохни сегодня, — мягко возразил Вадим. — Ты вымотана. Один пропущенный вечер ничего не изменит. Здоровье важнее.

— У меня завтра второй парой лекции у Кравцовой. Меня съедят, если приду неподготовленной.

— Тогда я не буду мешать, — он поднялся. — Спокойной ночи, Виктория.

— Спокойной ночи, Вадим. И… спасибо. За всё.

Он лишь кивнул и вышел из кухни. Вернувшись в свою комнату, Виктория и впрямь достала конспекты. Но буквы плясали перед глазами, а мысли то и дело возвращались к событиям этого безумного дня. Она слышала, как в коридоре Вадим тихо разговаривал с Сашей, потом в квартире воцарилась полная тишина. Подперев голову рукой, она смотрела в открытую тетрадь, исписанную собственным размашистым почерком, и, сама того не заметив, провалилась в сон…

…Пробуждение было резким и неприятным. Она рывком подняла голову от стола, ощущая простреливающую боль в затёкшей шее. За окном было уже достаточно светло, но утро, вопреки очередным прогнозам синоптиков, выдалось серым и хмурым. Значит, точно быть дождю…