Её - Хэйзел Гоуэр

этой книге ему до года. Следующий — красный. Просмотри все что можешь, перед обедом. Я собираюсь отойти на минутку или две, и пойти проверить обед. Спрашивай Дарена о фотографиях.

В глазах Эбигейл появился озорной блеск.

— Слейтеру нравилось быть голым. Мне было тяжело удерживать одежду на нем. Он был мой маленький дикий ребенок.

— Мама, пожалуйста.

Голос Слейтера не звучал слишком расстроенным, когда он отчитывал свою маму. Сэмми слышала, что в них светится любовь.

Эбигейл вышла из комнаты, и Сэмми улыбнулась, листая страницы альбома, и нашла только одну фотографию Слейтера в одежде. Девушка смеялась и дразнила Слейтера. Он подошел и сел рядом, на место Эбигейл и застонал от фотографий. Сэмми хорошо проводила время. Она спросила Дарена об одной или двух фотографиях, и у него были отличные истории для каждой.

В конце второго альбома зашли двое мужчин, похожих на Слейтера. Один был чисто выбритым и носил черный дорого выглядящий костюм. А второй был с небольшой пятичасовой щетиной, чем-то схож с Броком, с короткими волосами и в удобном костюме.

Слейтер и Дарен встали с приветливыми улыбками на лицах.

— Каен, Джордан, вы как раз вовремя. Я чувствую, как мама достает жаркое из духовки. У вас обоих есть достаточно времени, чтобы познакомиться с Сэмми, моей парой.

Сэмми встала рядом с Слейтером, когда двое мужчин откровенно уставились на нее.

— Привет. Приятно познакомиться.

Она протянула руку, для рукопожатия.

Деловой чисто выбритый мужчина вздохнул и зарычал.

— Почему ты не спарился? Ты не его пара. Если бы ты принадлежала Слейтеру, он бы с тобой спарился.

Сэмми отпрянула назад от его слов.

— Каен, извинись сейчас же, сын. Я — твоя мать, мы воспитали тебя лучше. Ты понятия не имеешь, через что пришлось пройти Сэмми. Для нее быть в отношениях вообще, я считаю, очень храбро.

Вид недовольства на лице Дарена был очевиден, когда он свирепо смотрел на сына.

Слейтер оскалился и рычал так громко, что Сэмми было трудно услышать Дарена. Сэмми посмотрела на Дарена, удивленная тем, что он сказал. Она чувствовала, как ее эмоции вырываются на поверхность, и она сказала себе, что не стоит беспокоиться о том, что родители Слейтера, похоже, знали о ее прошлом.

— Что происходит? Я отошла на пятнадцать минут, чтобы достать обед, а вы начинаете Третью мировую войну.

Эбигейл бросила взгляд на всех, прежде чем остановилась на муже и сыне.

Темно-карие глаза Каена, которые выглядели почти черными, впились в нее.

— Мне жаль, что я не понял, что ты женщина, которой я помогал делать судебный запрет. Прошу прощения за свое поведение.

Слейтер притянул ее к себе и обнял. Сэмми была рада, потому что сейчас ей нужны были силы, когда она смотрела на холодные глаза его брата.

— Все хорошо. Забудь об этом. Я тоже была бы насторожена, если бы у меня были братья или сестры. Я не позволю им спариться со мной, пока не узнаю их достаточно хорошо. Я никогда не хочу повторить ошибку, которую сделала с Грегом.

Холодные черные глаза немного смягчились, и Джордан слегка наклонил голову.

— Очень мудро. Приятно познакомиться, Сэмми.

— Обед готов. Пойдемте обедать.

Эбигейл выхватила Сэмми из объятий Слейтера и потащила ее в другую комнату с большим столом, наполненным угощением.

— Садись. Не беспокойся о мальчиках. Они разберутся. Каен — самый активный мальчик. У него добрые намерения.

Эбигейл села рядом с ней и потянулась за посудой с едой и накладывала на тарелку, пока говорила, что рада, что вся эта неловкость была улажена.

Сэмми не была уверена в этом, но через пять минут к ее удивлению вошли все мужчины, в том числе Брок, который, должно быть, только что прибыл, и сел за обеденный стол, смеясь и шутя, как ни в чем не бывало. Эбигейл встала и подошла к Дарену, и Слейтер сидел с одной стороны от Сэмми, а Брок с другой. Сэмми расслабилась, чувствуя себя в безопасности, когда она сидела между двумя своими мужчинами и слушала рассказы о детстве.

На протяжении всего ужина Слейтер и Брок дарили ей небольшие прикосновения, здесь или там, потирая ногу, держа ее за руку, поглаживая волосы или лицо, наклоняясь и касаясь поцелуями ее кожи. Ее сердце все время отбивало ритм, и Сэмми так расслабилась, что стала смеяться вместе со всеми и начала чувствовать себя любимой, желанной, частью семьи. Она была бы обречена, если бы Брок и Слейтер не поддерживали ее.

* * *

Брок получил телефонный звонок от братьев, что у Сьюзи начались схватки поздно вечером в воскресенье. Он работал в ночную смену, и все еще оставалось несколько часов. Его напарник сказал ему, чтобы он поехал за парой и помог брату. Он позвонил Слейтеру, чтобы узнать, не захватит ли он Сэмми, а он встретит их в больнице, но Слейтер не ответил ни на один из его звонков. Оставив Слейтера, он позвонил Сэмми. Она ответила на третьем гудке.

— Брок. Я собиралась позвонить тебе. Слейтер не отвечает на телефон, и мне просили передать, что Сьюзи вот-вот родит. Я позвонила в такси, но они сказали, что будут через двадцать минут, пока один из них не доберется до меня.

— Не беспокойся о такси. Я буду там через пятнадцать минут. Здесь спокойно, и Кегон сказал, что прикроет меня в течение последних нескольких часов.

— Спасибо. Я буду готова.

Брок отключился и поблагодарил Кегона, когда взял то, что ему нужно, и спустился к машине. Он снова набрал Слейтера, оставив сообщение на голосовой почте о том, что произошло, и что Сэмми будет с ним.

Он добрался до дома Сэмми в рекордные сроки, остановился на подъездной дорожке за «Коммодором», на котором он учил Сэмми водить машину. Брок вышел из машины только, чтобы увидеть, как Сэмми закрыла входную дверь.

— Нет, оставайся в машине. Я говорила, что буду готова.

Сэмми подошла с огромной черной сумочкой на плече, открыла пассажирскую дверь и села, надев ремень безопасности. Сэмми прижала сумку себе.

— Я готова.

Кивнув, он снова надел ремень безопасности и отъехал от подъездной дороги и поехал в сторону больницы. Сэмми сидела тихо в машине, пока ехали. Когда они приехали в больницу, она уставилась на здание.

— Ты в порядке?

Сэмми покачала головой.

— Нет. Я ненавижу больницы. Они напоминают мне пару случаев, когда я оказывалась там. Боли в спине и голове, и везде, где он ломал, бил меня, напоминает мне, что он сделал. То, что я позволила ему сделать.