Замуж за врага. Лишняя в его доме - Екатерина Гераскина

Красивая. Роскошная. На ней было платье из тончайшего серебристого шелка, украшенное сапфировыми нитями — я таких тканей никогда в жизни не видела. Платье явно было новое, сшито лучшей мастерицей.

Украшения, что сверкали на ней, я узнала — они были из тех, которые моя мать доставала из семейного тайника лишь по особым случаям.

И всё же я не сразу осознала, а потом задумалась, что моя сестра делает здесь?

Сияющая, уверенная в себе, с глазами цвета грозового неба. Её волосы, цвета луны, были собраны в высокую причёску, украшенную серебряными полумесяцами с бриллиантами.

Почему она здесь? Да еще так выглядит словно пришла не ужин к врагу клана, а к императору.

Показать, что Кайдену досталась не такая, как она, а такая, как я?

Чтобы каждый видел разницу?

Я не смогла спрятать удивление. Мария чуть склонила голову, уголки её губ изогнулись в лёгкой, почти снисходительной улыбке.

А я ощутила, как уходит тепло из пальцев.

Всё внутри снова покрылось льдом. Потому что эта ее улыбка не сулила ничего хорошего.

Отец тоже смотрел на меня, и в его глазах не было ничего, кроме холода.

Для него я до сих пор не существую. А мать…

Она просто сидела и равнодушно смотрела перед собой. Словно всё это её вовсе не касалось. Такой она была всегда — равнодушной, отстранённой, годы ее не портили, хотя и морщинки появились в уголках глаз. И только с Марией мама оттаивала, дарила той свою любовь.

Мать на людях всегда была спокойна, словно в маске, сдержанная, с безупречными манерами, любезная, вежливая.

Но настоящую её я видела.

Знала, какая она — могла и кричать, и быть недовольной, и ругаться, но только не на публике.

Императорского эмиссара я уже видела.

Мужчина мне приветственно улыбнулся, кивнул головой, и я тоже ответила ему тем же.

Кайден взглядом приказал накрыть стол. Нам подали блюда, и всё это происходило в тягостной, вязкой тишине.

Главное не подавиться. Атмосфера за столом был взрывоопасной. Еще бы, Лунные и Ледяные в одной комнате.

Стоило только взять приборы в руки, как Кайден произнёс:

— Вижу, лорд Брэй, вы очень рады видеть свою дочь. Настолько, что даже не осведомились, как у неё дела.

Я подавилась вдохом.

Никогда прежде не слышала, чтобы с отцом говорили в таком насмешливо-надменном тоне.

Я распахнула глаза и замерла.

Отец взглянул на Кайдена мрачным, тяжёлым взглядом.

И… промолчал. Проглотил.

— Как твои дела, дочь? — наконец спросил он.

Боги, у нас завтра точно случится лунное затмение! Чтобы лорд Брэй обратился ко мне как к дочери и не занёс руку или хлыст при этом для наказания?

Глава 17

— Всё хорошо, отец.

Я сжала вилку и нож, чтобы не было видно, как дрожали руки от напряжения и от страха, что всегда просыпались во мне при взгляде отца.

Сердце заколотилось — часто, неровно, гулко. Всегда так было, когда я видела его. Когда он смотрел так — оценивающе, холодно, будто на неудавшийся эксперимент.

Я снова резко почувствовала себя виновата. Виноватой в том, что родилась не той, кого он хотел. Что я не сильная, не одаренная, не оправдавшая его надежд. Что я не как Мария.

— Не обратившаяся, — любил он повторять. — Бездарная. Пустая.

Эти слова, произнесённые когда-то, эхом отзывались в голове и теперь. Моё самообладание предательски дрогнуло.

— И с чем же вы пожаловали? — холодно осведомился Кайден.

Я вздрогнула: его голос разрезал воздух, как лезвие.

— Визит вежливости… по приказу императора, — отчеканил отец. — Не более.

— Вот как, — Кайден посмотрел на эмиссара, сидевшего чуть поодаль. — Вы всё запротоколировали? Что воля императора исполнена. Формальности соблюдены. Мы не убиваем друг друга, а сидим за одним столом.

— Конечно, лорд Айсхарн, — эмиссар кивнул. — Я всё передам императору.

Только вот если у меня кусок в горло не лез из-за напряжённой обстановки, то эмиссару это точно не мешало. Тот нарезал мясо на ломтики и отправлял его в рот.

— В таком случае, — произнёс Кайден, — я прошу донести до императора моё прошение.

Я сильнее сжала приборы. Что муж собирался сделать? Отказаться от брака? Выгнать меня из клана?

Кайден потянулся к внутреннему карману своего камзола, достал сложенное письмо.

Кивнул слуге — тот быстро подошёл, принял конверт на серебряный поднос, что держал в руках и передал его эмиссару.

Тот отложил приборы, промокнул рот и осторожно развернул бумагу.

Отец следил за каждым его движением. А потом, когда эмиссар начал читать, по мере того как он знакомился с письмом, на его лице появлялось все больше удивления. Даже мать, до этого молчавшая и равнодушно рассматривавшая гобелен с заснеженными холмами на стене, посмотрела на эмиссара.

— Хм… Разумеется, — выдал эмиссар, когда дочитал.

— Разумеется, что? — тихо, но с опасным холодом спросил Кайден. Он сделал глоток из кубка и наклонил голову к плечу, наблюдая за всеми с ленивой, хищной грацией.

— Разумеется, я призову к ответу лорда Мунвэйла, — произнёс эмиссар.

— Что?! О чём речь? — голос отца стал резким, и в нём прорезались ноты, которых я не слышала никогда.

— А вы не догадываетесь? — усмехнулся Кайден. Губы его изогнулись в издевательской полуулыбке.

Клянусь Луной, за эти несколько дней я не видела у мужа столько эмоций сколько сейчас. И всё же каждая из них била точно в цель — доводила моего отца до белого каления. Кайден не скрывал, что насмехался над отцом.

Эмиссар хотел что-то сказать, но Кайден едва заметно качнул головой. Мужчина осёкся, а потом и вовсе спокойно откинулся на спинку стула, взял кубок и с интересом переводил взгляд с отца на моего мужа.

Отец поджал губы, отложил приборы и процедил:

— Полагаю, вы недовольны тем, что под фатой оказалась не та дочь.

Муж не изменил позы, не моргнул, не отвёл взгляда.

— Слушаю вас, — сказал он ледяным тоном. — Продолжайте.

—