Луна и Стрелок - Эмили С.Р. Пэн

стоят они друг к другу. Почувствовал запах ее шампуня. Вспомнил о синяке на запястье, который она вылечила поцелуем, о синем цветке, распустившемся на ее ладони, когда он коснулся ее губами. И об искре огня, порожденной их прикосновениями.

Хантер стеснялся смотреть на то, чего хотел. Так что именно Луна подалась настолько близко, что они соприкоснулись носами. Именно она вскинула голову, подставляя ему свои губы.

Он переживал, что не умеет целоваться, но с ней это оказалось легко. Снова вспыхнуло электричество, снова было чувство, что так правильно. Запах ее нежной кожи пьянил его, по всему телу разлилось тепло.

Они прерывались лишь на то, чтобы вздохнуть, лоб ко лбу, носы трутся друг об друга. Ее глаза были такими темными, что он едва различал зрачки. Волна головокружения – и вот он проваливается в них.

Хантера вполне устроило бы стоять здесь вечность, слыша лишь звуки поцелуев, и пусть свет дня быстро гаснет, а столбик термометра падает.

Луна отстранилась, чтобы взглянуть на него. Ее улыбка прожгла его насквозь.

– Я думала, у нас на губах синяки будут.

Хантер рассмеялся:

– Я тоже так думал.

На лице Луны никаких синяков не было, но ее кожа лучилась. Взгляд сделался игривым, и она поднесла его пальцы к губам. Поцеловала большой палец, костяшки остальных. Они вместе наблюдали, как его кожа приобретает цвет: так растекается по бумаге, впитываясь в нее, капля воды. Он, в свой черед, поцеловал тыльную сторону ее ладони – и снова на ней распустились лепестки цвета индиго.

– Больно? – Он лишь хотел убедиться.

Она мотнула головой.

Где-то раздался детский крик. Хантер вздрогнул.

– Что это было? – спросила Луна.

Хантер ничего не ответил, он схватил свой лук. Ноги сами понесли его на звук. Послышались голоса других людей.

– Кто-то упал в воду? – крикнула сзади Луна.

Теперь они оба бежали, а впереди мчался поток. Но откуда он взялся?

Ручей протекал совсем не здесь. Из карты Фэйрбриджа явствовало, что голубая линия огибает деревья, оставшиеся далеко позади них – весьма далеко.

Хантер резко остановился у края обрыва и посмотрел вниз. Недавно образовавшийся разлом зиял неровными краями. Напор воды был необычайно силен и сносил все вокруг.

Опять раздался крик. Хантер разглядел в потоке цвет, который не вписывался: розовую курточку. На поверхность вынырнули темные спутанные косички, но вода снова их поглотила.

С другой стороны потока за девочкой бежали взрослые. Хантер и Луна последовали за ними.

Ребенка уносило все дальше, а день стремительно клонился к закату. Хантер прищурился, чтобы убедиться, что все правильно рассмотрел. Несколькими метрами ниже лежало поваленное дерево, и скоро девочку пронесет мимо. Ствол огромный. Это может сработать.

Он уже вскинул лук. Хантер уперся ногами, приготовил стрелу…

– Что ты делаешь! – заорали с той стороны.

Размышлять, что подумают остальные, было некогда. Он глубоко вздохнул и замер. В перерывах между ударами сердца он отпустил тетиву.

И очень вовремя: тот, кто кричал с той стороны, швырнул в него камнем. От неожиданности Хантер споткнулся и упал, ударившись плечом. Выгнув шею, он взглянул, чтобы проверить, попал ли, хотя в этом уже не было нужды.

Стрела угодила в капюшон курточки и накрепко пригвоздила девочку к неподвижному стволу. Взрослые уже вытаскивали ее из воды.

– Господи, вы это видели? – ахнул кто-то.

– Эвери! – плакала женщина. Она посмотрела на Хантера через поток, прижимая к груди ребенка. – Спасибо! Спасибо вам! Вы спасли ей жизнь.

Хантер поймал ее взгляд. Как чудесно – смотреть, как неистово мать обнимает свое дитя. Долю секунды он впитывал ее чувства, вспоминая, что когда-то и его любили так же. И понял, что по его лицу тоже текут слезы.

– Кто ты? – спросила женщина. – Как тебя зовут?

Они слишком тут задержались. Ничего не ответив, Хантер схватил Луну за руку, и они бросились прочь.

Луна Чанг

Их пальцы расцепились, и они побежали наперегонки. Луна смеялась, когда едва не потеряла равновесие и чуть не свалилась перед носом Хантера – он резко вильнул, чтобы не налететь на пень.

Но вот они у машины: Луна схватила его за руки, и они закружились. Она была безмерно счастлива. Уже стемнело, но пелена ночи была пронизана звездами.

– Почему мы удирали? – удивленно спросила она. – Ты спас жизнь той девочке.

Он мотнул головой:

– Сложно объяснить. Я не хочу, чтобы они знали мое имя.

– Но почему?

– А если какой-нибудь журналист напишет статью? Кто-нибудь, ну, не знаю, сфотографирует меня и пришлет в местные новости?

– Значит, ты боишься внимания?

– Нет-нет, не то чтобы боюсь. – Он отрицал это так яростно, что Луна не до конца поверила ему.

– Ты сделал доброе дело, – сказала Луна. – Если бы я была ее мамой, мне бы хотелось знать, кого благодарить.

– Ну… в общем, все сложно.

Она открыла машину и скользнула на сиденье, ее мучили сомнения.

– Прости, – сказал Хантер, стоя у открытой дверцы. – Это связано с моими родителями. Трудно объяснить.

День был столь идеальным, что не хотелось заканчивать его на неприятной ноте.

– Ладно.

– Ты сердишься? – спросил он.

– Вовсе нет, – ответила она. – Просто хочу понять.

Он кивнул:

– Дай мне время, и я найду слова.

* * *

Луна приехала домой так поздно, что нашла на столе нетронутый ужин. Родители были вне себя от гнева. Она держала наготове оправдание. Мол, делала задание после уроков, не смотрела на часы, потом свернула не туда, чтобы не попасть в пробку, и долго плутала.

Родители пеняли Луне на непростительную ошибку: могла бы позвонить из приемной. С облегчением догадавшись, что ей поверили, она убедительно устыдилась и повинилась.

Лежа на кровати в своей комнате и пялясь в потолок, она вспоминала потайное место Хантера в лесу, то, как он стеснялся, когда вел ее на поляну. Как ветер раздувал его волосы. Как пахнул, когда они целовались.

И каким он стал, когда увидел, как поток ледяной воды унес маленькую девочку. Когда он вскинул лук, Луну это озадачило. Стрела летела по траектории одновременно математически безупречной – и сверхъестественной.

А потом Хантера сбили с ног, и лишь тогда до нее дошло, как это, должно быть, выглядело для посторонних. Она-то инстинктивно доверяла ему, но те, другие – во всяком случае, тот, кто бросил камень, – должно быть, решили, что Хантер решил сыграть в злую игру.

Прошло много времени, прежде чем она смогла переварить все, что увидела. Стрела Хантера аккуратно пришпилила к стволу капюшон девочкиной куртки. Он не медлил: должно быть, с самого начала знал, что у него получится.

Поразительно. Там, в лесу, о стрельбе из лука он сказал так…

«Скромно» – не совсем подходящее слово. Как ни в чем не бывало. Как о чем-то само собой разумеющемся. «Я никогда не промахиваюсь». Так, точно сказал: «По утрам я завтракаю».

Домой они ехали молча: Луна размышляла над его словами, над паранойей, заставившей удирать спустя несколько секунд после спасения девочки. Луна ощущала на себе его тревожный взгляд с пассажирского сиденья. Ему было важно понять, что она не сердится.

Когда он выходил из машины, она сказала ему: «Такая меткость – это просто неприлично!»

Его смех до сих пор стоял у нее в ушах, согревая всю ее целиком.

Коди И

В Хантере что-то изменилось. Коди пока не мог понять, что именно и почему.

Совпадение? Ведь и родители в последнее время были вечно на взводе. Точно кто-то забыл закрыть кран их злости, и она растекалась