Точка Возгорания - Ребекка Яррос

— Всё нормально, — ответила я, натянуто улыбаясь. — Не извиняйся. Это твоя жизнь. И не то, чтобы мы были… ну, ты знаешь…

Вместе.

Нет, я не настолько глупа. Я по уши влюблена в него — всегда была. Это никогда не изменится, а он никогда не останется.

— Нет, не знаю, — отрезал он.

— Я тоже, — прошептала я. — Но тебе пора. Зачем ты вообще поднимался сюда пешком?

Он взял мою руку и поцеловал ладонь.

— Однажды я допустил огромную ошибку. Я бросил девушку, в которую был безумно влюблен, и, если бы у меня был выбор, я бы все сделал по-другому. Я должен был сказать тебе, попросить тебя поехать со мной, попросить тебя подождать... Черт, я не знаю. Все, что угодно, только не то, что я сделал. Но я был молод, глуп и не понимал, насколько редким было то, что у нас было. Я не собирался совершать одну и ту же ошибку дважды.

Дыши.

Я впитала его слова вместе с воздухом — и точно так же, как кислород наполнял мои лёгкие и прояснял мысли, Баш наполнял мою душу. Но даже несмотря на то, как сильно я влюблялась в него с каждым поцелуем, с каждым словом, это не решало нашей главной проблемы.

— Ты всё равно не останешься, — прошептала я.

Он покачал головой. — Я не могу здесь дышать. Всё, что я вижу — это смерть, шрамы и каждую ошибку, которую я совершил. — Он обвёл рукой деревья вокруг нас. — Даже это место. Я должен видеть походы, костры, часы, проведённые здесь с семьями… друг с другом.

— А теперь ты видишь только точку возгорания.

— Да. Я вижу не потушенный костёр, этих чёртовых туристов из города, которые просто ушли. Слышу, как пошёл вызов, слышу голос мамы, приказывающей эвакуироваться, её крик по телефону, когда она поняла, что я не подчинился. Я слышу разочарование отца, который был на другом пожаре и вернулся слишком поздно, чтобы что-то сделать, кроме как дать нам это драгоценное время. Я слышу его приказы Спенсеру. Здесь просто... слишком много всего.

— Но было и много хорошего, — мягко сказала я, стараясь держать себя в руках.

Его ореховые глаза обвели хребет вокруг нас.

— Было, — согласился он. — Но что от этого осталось? Это всегда будет мой дом, но я не могу жить там, где вижу только прошлое.

Включая меня.

Господи, я думала, что мои стены стали толще… что они защитят меня от боли, которую причинили всего несколько слов. Но не существует такой брони, которая могла бы остановить Башa. Прошло шесть лет, а я снова стала той самой восемнадцатилетней девчонкой, ждущей звонка.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

— Что я потеряла тебя, даже не успев по-настоящему иметь.

— Эмерсон…

— Нет, всё нормально. Ты сказал, что мы с тобой — неизбежны, и, может, ты прав. Мы с тобой как магниты — нас тянет друг к другу, несмотря на прошлое, ошибки… и отсутствие будущего. Мы, как это место, если задуматься. — Я указала на деревья вокруг. — Нас тянет к хорошему, но, как ты сказал, плохое всегда рядом, готово напомнить обо всём, что мы потеряли. И так же, как это место стало началом пожара, оно стало и точкой отсчёта нашего конца. Мы просто не знали об этом тогда.

Я моргнула, прогоняя слёзы, хотя поклялась, что больше никогда не заплачу из-за Себастьяна Варгаса.

— Может, мне и не стоило возвращаться, — прошептал он. — Я только всё порчу… и для команды, и для города… и для тебя.

Три дня. Мы провели вместе три дня, наполненных до неприличия жарким сексом и… чем? Чем мы вообще были?

Сколько раз я представляла, что скажу ему, если получу шанс всё переиграть? У меня было два варианта: защитить своё сердце или поставить на кон всё.

И как бы ни манил первый вариант, я уже зашла слишком далеко, чтобы вернуться.

Я отодвинула его руку и перекинула ногу через его, сев к нему на колени. Эта вспышка электричества пронзила меня, как всегда. Он был моей идеальной химией. Это было легко. Всё остальное — борьба.

Хорошо, что папа научил меня никогда не отступать.

Я обхватила его лицо ладонями, ощущая, как щетина царапает кожу.

— Я ни капли не жалею, что ты вернулся. Ни о чём, что сделала, пока ты был здесь. И это не зависит от того, что будет с командой. У нас сложное прошлое, Баш. Между нами — и вокруг нас — столько боли. Но и столько любви. Если ты не останешься — это нормально. Мне будет больно смотреть, как ты уходишь, но это не изменит того, что я чувствую. — Я поцеловала его мягко, нежно прикусив его нижнюю губу. — Я не пожалею, что помогла тебе вернуть хотя бы часть их. — Я отстранилась достаточно, чтобы встретиться с ним взглядом — и потерять своё сердце снова. — Я не жалею, что хотела тебя тогда, или что была с тобой, как бы всё ни закончилось. Ты был моей самой дикой мечтой, и на какое-то время она стала реальностью. Как я могу жалеть о чём-то таком?

— Я ранил тебя. — Одна его рука ласково скользнула по моей спине, а вторая запуталась в волосах. — Я жалею об этом каждый день.

— А я — нет. Больше нет. Потому что теперь понимаю: это значит, что всё было по-настоящему. Я не жалею ни об одном моменте, когда любила тебя тогда… или когда люблю тебя сейчас.

Его тело напряглось подо мной. Его хватка стала крепче, глаза расширились от удивления, а потом потемнели, стали яростными. Через секунду он прижал мои губы к своим, целуя так, что у меня перехватило дыхание — язык, губы, зубы. Грубые, голые, откровенные. Это были мы. Такими, какие мы есть.

Я прижалась к нему и целовала его так, как мечтала все эти годы. Как в своих снах. Как будто этим поцелуем могла убедить его остаться. Я разорвала своё сердце и оставила его в этом поцелуе, зная: если это будет в последний раз — то это будет самый чертовски лучший поцелуй в его жизни. И в моей.

А потом я отстранилась, когда он потянулся за большим, становясь твёрдым под моими бёдрами.

— Тебе пора идти.

— Впервые за долгое время мне плевать на всё, сейчас, когда ты у меня в руках, — сказал он, глядя на меня затуманенным от желания взглядом. И я почти сдалась.

— Пожар.