Дьявольская любовь - Кейт Аддерли

в мир всего милого: зефирки вместо облачков; сладенький какао вместо пресных рек; любовь, объятия, приятные слова и забота о ближнем вместо боли, тирании, издевательств и борьбы за право быть первым. Именно так я себя чувствую среди этих людей: милой зефиринкой, которую любят.

Каждому нужен как минимум один человек, рядом с которым будешь чувствовать себя в объятиях всего мира.

– Ммм, твое имя…

– Даниэль.

– Красивое имя. Даниэль, – перемешивая сахар в кружке, я подношу ложку к губам и начинаю флиртовать. – А вы знаете, что наши имена дают интересное сочетание, когда находятся рядом?

Лайла хватается за живот и судорожно смеется, громко хлопая себя по коленке.

– Даниэль, – облизывая ложку, завершаю, – и Катрина. Звучит?

– Дани, наша королева такими темпами надолго одна не останется.

– У тебя бешеная харизма, – улыбается бармен и целует мою руку, как самый галантный мужчина на свете.

– В общем, продолжу. – Сообщает Лайла. – Главное в жизни – это то, как ты преподносишь себя. Ты можешь быть королевой, но если будешь преуменьшать свое значение в этом мире, то ничем хорошим все не закончится. К счастью, с этим проблем у тебя нет. Что касается родителей… Фигня! Ты уже… – Женщина останавливается и впервые внимательно оглядывает меня с ног до головы, чтобы оценить и что-то прикинуть у себя в голове. – Сколько тебе, Катрина?

Не так давно исполнилось восемнадцать.

– Восемнадцать? Отлично! Съезжай от них и живи своей жизнью.

Я закусываю губу. 

– Все бы ничего, но у меня нет ни образования, ни работы и соответственно нет своих денег. А без денег я не выживу. Конец!

– Выход есть всегда. Все только в нашей голове, не усложняй, все решаемо. Работать можешь у меня, чем тебе заняться придумаем. Ты, безусловно, королева! Но настоящие королевы ведь не боятся замарать ручки?

– Да я и не боюсь, – звучит неуверенно, – но этих денег навряд ли мне хватит.

Да, я привыкла жить на широкую ногу! Я всегда получаю то, что хочу. И кого хочу. Ничего удивительного: мой обычный образ жизни.

Каждый ребенок, выросший в таких условиях (когда ему достается абсолютно все, чего он пожелает), опасается потерять привилегию. Мы живем с родителями, боимся утратить их доверие и во многом стараемся им угодить, чтобы не потерять авторитет и деньги.

Некоторые мои знакомые ненавидят своих родителей. Многие матери и отцы знатно портят существование детям, морально унижая их, ставя в пример более успешных детишек из других семей. Гонка за деньгами и властью становится выше и ценнее священного – уважения и любви.

– Дело твое. Но мои двери всегда для тебя открыты. И, если когда-нибудь надумаешь, мы с Даниэлем будем рады новому сотруднику.

– Спасибо за приглашение. А, что насчет твоей истории?

Лайла затихает и спустя некоторое время с трудом проговаривает надломленным голосом:

– Она очень грустная и непростая, давай в другой раз. Я пока не готова говорить о том, что произошло. Не сегодня.

Даниэль протягивает Лайле руку и с сожалением в глазах держит ладонь женщины.

– Извини. – Произносит она.

Я не давлю на Лайлу и не предпринимаю попыток что-то разузнать. Судя по тому, что сейчас наблюдаю, рассказать свою историю Лайле будет непросто. Ей нужно время на то, чтобы осмелиться и поведать обо всем. И это лучше сделать в другой раз, когда она будет готова.

Припарковываю автомобиль возле «Логова Дьявола» – так назвала свое детище подруга – и вхожу внутрь. Оно полностью соответствует внутреннему убранству бара. Посетителей практически нет, только компания мужчин в дальнем углу заведения балуется крепкой выпивкой.

– Ты опять здесь, а значит случилось что-то не очень хорошее. – Произносит женщина, видя меня в разбитом состоянии.

Наверное, Лайла единственная в моем окружении, кому я могу поплакаться. Я направляюсь к женщине, которая сидит за одним из столиков возле окна с кипой бумаг. Подруга приподнимается и крепко обнимает меня, когда я обессиленно цепляюсь за ее одежду на теле и тихо пускаю слезу.

– Ничего хорошего. Как обычно. Обман, он везде.

Я рассказываю Лайле всю историю от и до, не утаивая и не скрывая ни одного факта. Начистоту, все как есть. Делюсь тем, как чуть не стала любовницей. Как заигрывала с мужчиной, который был одной ногой в браке с дочкой влиятельного человека. Как падала в объятия Карраса и таяла от его слов, когда он так сладко шептал, как сходит по мне с ума. Как целовала в ответ того, кто все это время лгал мне.

– Ты сама говоришь о том, что знала с кем связалась. Я не защищаю Карраса, но он не врал тебе, Катрина. Просто недоговаривал. Точно так же, как и ты.

– Просто недоговаривал, – бешусь я, повторяя последнюю фразу подруги. – Просто я чуть не стала шлюхой. – Вцепившись ногтями в край стола, продолжаю, пока по моим щекам бегут слезы. – Самой настоящей шлюхой. Я не могла удержаться, Лайл. Он такой… Подонок! – Реву я, когда вместо «подонка» чуть ли не говорю приятности о нем.

– Ты не шлюха. Прекрати себя во всем винить! Королевы не могут стать шлюхами. Королевы играют, измываются, но не валяются в ногах мужика, не упрашивают его остаться. Ты же не унижалась до такого, Хеймсон?

– Нет! – Громко и четко произношу я, подтверждая.

Разворачиваюсь в сторону бара и не сразу понимаю в чем дело. За барной стойкой стоит худенькая неприметная девчушка с черными кудрявыми волосами и большими карими глазами, как у олененка.

Вместо того, чтобы узнать, где Даниэль, спрашиваю довольно громко, чтобы до новой барменши долетело:

– Это еще кто такая?

Я пребываю вне себя. Мне хочется увидеть Даниэля, услышать от него пару ласковых, наслушаться лекций о том, что его дуреха вляпалась опять в какое-то несусветное дерьмо.

– Мария – наш новый бармен. У Даниэля выходной.

Заподозрить что тут творится что-то неладное не составляет труда. У Даниэля никогда не бывает выходных. Он настолько обожает свою работу, что даже не берет перерывы. На протяжении нескольких лет главным в баре является он.

Лайла бы не допустила того, чтобы за ее баром находился кто-то, помимо ее любимого сотрудника.

– Проблемы в семье. Дани не захотел рассказывать. Я пыталась, но толку нет. Попросил дать ему пару дней. Ситуация экстренная, времени на подбор кандидатов не было. Взяла первого, кто откликнулся, ей была Мария. Одна не вывожу, – Лайла уставляется на кучу бумаг.

– Прости, – выдыхаю я. Трудности у всех, не у одной меня.

– Все нормально, ты здесь ни при чем. К тому же все временно. Пару