Кукла - Александра Седова

— Ты совсем страх потерял? — пробасил грозным голосом Тимур Астахович, вышедший из клуба следом за Амиром, желая провести с парнем беседу. Став случайным свидетелем супружеской измены и слабоумия его подопечного, мужчина решил дождаться окончания, чтобы поговорить.

Амир вздрогнул и растерялся всего на мгновение. Его горячее сердце было готово к любому повороту событий. Сжимая в кармане куртки тяжёлый кастет, он уже готовился сражаться за своё право быть счастливым.

17

Амир, сломя голову, летел вперёд, опережая попутный ветер. Свист в ушах, темнеющее одеяло, покрывающее взор, боль за рёбрами — сильнее, чем от удара. Он всё больше добавлял газу, доводя спидометр до крайней отметки, и всё ещё не мог успокоиться. Голос Тимура в голове, единственный в густом тумане, повторял раз за разом одни и те же слова: «Одумайся! Он убьёт её и закопает на Морском кладбище!»

Дальше Тимур говорил что-то о том, что Амира попросту скормят свиньям на ферме, не удостоив чести питать кладбищенскую землю останками. И о том, какой жестокий человек губернатор, против которого Тимур не пойдёт при всём желании и не сможет спасти парня.

Амиру было плевать на себя. Плевать на свою жизнь. Но Николь!

Амир впервые в жизни поддался леденящему душу страху. Как бы он ни разгонялся, как бы опасно ни поворачивал и не вылетал на встречку — страх за свою жизнь не мог отрезвить, не мог пересилить боязнь за её жизнь. В его груди образовалась огромная мясорубка, кромсающая, перемалывающая душу, кости и все внутренние органы, заставляя орать от отчаяния и боли.

Он хотел быть с ней. Так горячо и отчаянно, что готов был прямо сейчас похитить её. Увезти из страны, спрятаться, сменить имена… Но тяготеющая ответственность за сестру, возвращённая годами заботы о ней и братской любовью, сковывала по рукам и ногам тяжёлыми кандалами.

Амир не мог ничего сделать, пока Света находится на попечении у правительства. Ему бы дождаться пока она окончит школу, забрать их обеих и скрыться. Где-нибудь в Лас-Вегасе, где он сможет зарабатывать на жизнь, играя в покер, и где никто их не найдёт.

Эти мысли немного утешали парня, но стоило ему подумать о том, что в то время, пока он ждёт, Николь обязана ложиться под Олега — с его жилистым телом и синеющим лицом, похожим на Кощея — выносили душу, терзали и мучили его горячее сердце.

Амир остановил байк на обочине и снял шлем. Сделал глубокий вдох и осмотрелся по сторонам. Вот она, жизнь! Здесь и сейчас, пока он дышит. И он не намерен сидеть и ждать! Страх за жизнь любимой девушки и ответственность за сестру немного усмиряли его пыл, но всё равно не могли заставить в полной мере отказаться от тех эмоций, что дарит ему Николь.

Он решил, что впредь они будут осторожны.

Оставив байк у подъезда, парень поднялся на свой этаж, имея только одно желание: принять холодный душ и пораскинуть мозгами на свежую голову о том, как с ней видеться, не вызывая подозрений, и как развести её с мужем.

Николь стояла у его двери, сиротливо прижавшись плечом к стене, сложив руки на груди.

Увидев её, парень громко выдохнул, в считанные секунды сократил расстояние и ухватил за талию.

— Я приехала поговорить, — непривычно строго, с несвойственной холодностью в голосе сказала девушка и одёрнула его руки, отвернув голову от его поцелуя.

Амир разом ощутил, как напряглись все имеющиеся нервы в его теле.

— Тимур тебе что-то сказал? — догадался парень, продолжая стоять возле неё, упираясь грудью в её хрупкое плечо, выдувая раскалённый пар из ноздрей.

— Неважно, — отмахнулась Николь, не желая вдаваться в подробности. — Малыш, нам нужно прекратить общение. Раз и навсегда.

Его сердце дрожало и рвалось из груди, вопило о своём несогласии. Вот только эти вопли, кроме Амира, никто не слышал. Николь же была настолько строгой и отдалённой, словно они никогда не кончали вместе.

— Брось, я придумаю, как нам видеться, — не сдавался парень.

— Ты не понял? Я не хочу продолжать общение! Ты был просто куклой, игрушкой, с которой весело играть. Но все игрушки попадают на помойку, когда становятся не нужны, — её жестокость убивала в нём всё хорошее и светлое. — Я заигралась, позволила тебе больше, чем было нужно, и ты возомнил, что между нами может что-то быть!

— Замолчи! — Амир грубо прижал её к своей двери и зажал ладонью рот. Она не произносила ни звука, но её глаза продолжали говорить. В этот момент парень вдруг узнал её. — Николь… Принцесса из сказки…

Ошеломлённый тем фактом, что перед ним та самая девушка, образ которой он хранил в душе как нечто волшебное и тёплое из детства, он отпустил её и отшатнулся назад.

— Двенадцать лет назад, в детском доме. Ты приехала с матерью и раздавала подарки. Я вырвал у тебя пакет с куклой, потому что моя сестра мечтала о ней. Ты мне улыбнулась…

— Тот наглый мальчик — это ты? — Николь ненадолго забыла о цели своего визита. Мгновенно осознав разницу в возрасте и выуживая из памяти лицо того сорванца, она сильнее убедилась в том, что поступает правильно.

— На тебе было голубое платье, как у принцессы… — продолжал Амир. Он готов был говорить что угодно, только бы заполнять эту чёртову пустоту и не дать ей сказать.

— Амир! — крикнула Николь, и её голос предательски дрогнул. — Мы больше не увидимся. Если ты попытаешься ко мне подойти, я скажу мужу…

Амир резко схватил её за руку и с силой сжал запястье.

— Думаешь, я его боюсь? — с наездом спросил он. — Джокер никого не боится! Вся моя жизнь — игра и фарт! А Олег…

— Он мой муж, — она безжалостно убивала его словами. — А ты — всего лишь любовник на одну ночь.

Николь резко дёрнула руку, освобождаясь от его хватки, и поспешила к лифту.

Амир с размаху ударил в дверь кулаком. Ещё и ещё. Он бил до тех пор, пока на сером металле не остались кровавые отпечатки разбитых костяшек. Он чувствовал, что она ушла. Оставив после себя промозглую пустоту и невыносимое чувство слабости.

18

Михаил

Чернов сидел в своём автомобиле рядом с водителем и, не сводя глаз с угла дома номер 17, на первом этаже которого расположился небольшой продовольственный магазин,