Развод. Право на месть - Аля Миронова

Вот только, рядом с Царевым я подобного не испытывала. И да, блондин был прав: во время первого разговора с Демонисовичем, я хотела совсем другого. Мне было… нет, не неприятно. Мне было больно. Как и там, в его кабинете, когда он внезапно решил меня выслать в этот город. Холод, смешанный с неким раздражением и резкостью оставили ледяные ожоги на внутри.

И пусть таков был чертов уговор (никакого интима, только бизнес), но… Теперь это было не важно.

Сперва хотела написать Власову, что флешка у меня, и все в порядке. Затем отправила совсем другое: «Я возвращаюсь ни с чем. Делай, что хочешь».

Я прекрасно понимала, что, возможно, подписывала себе едва ли не смертный приговор. И, хотя, не могла ответить взаимностью на чувства Артура, я бы все равно не посмела воспользоваться его самоотдачей или покровительством.

Не придумав ничего лучше, спешно распечатала заявление об увольнении и оставила на своем столе, прижав сверху несчастной флешкой. Пусть я и была подставной фигурой в чужой компании, но так хотя бы попрощалась с Царевым.

Сразу стало легко. Будущее уже так не заботило, все отошло на задний план. Ведь едва ли не в первый раз в жизни поступала так, как хотела сама. Как чувствовала. Как считала правильным.

Я уже даже успела покинуть здание, когда вдруг осознала, что забыла ключи от машины в полке стола. Не то, чтобы я дорожила «оборудованием» Всевласова, но мне нужно было добраться домой к фиктивному мужу, ну или хотя бы вернуться в родной город. Ехать с Алешей не хотелось совершенно. И вообще, я все еще гоняла в голове мысль «заехать к маме».

Поэтому, чертыхнувшись, пришлось возвращаться. В приемной послышались голоса, поэтому, я замедлилась, прислушиваясь.

— А я говорил, что она меня не предаст, — усмехнулся Царев. — И пусть между нами ничего не было, но еще не все потеряно.

Маленькое такое подозрение, что речь могла идти обо мне, неприятно царапнуло внутри.

— Ну, как видишь, — отозвался ехидный голос Власова, — меня жена тоже не предала. Не изменила с тобой. А ты, салага, так старался!

— Твари! — вылетело из моего рта быстрее, чем я успела подумать об этом, потому что сердце начало болезненно печь. От предательства группой лиц. — Еще два (п)Эдички, — едва ли не с ноги обозначила свое присутствие. — Посмеялись над разведенкой в волю. Браво.

Хотя нет, не боль — опустошение, вот то единственное, что я ощущала. Зато теперь все стало ясным, как белый день. Ай да шахматисты! Один «или пан, или пропал» и второй «люблю — жить не могу» развели меня, как хотели. Вопрос «зачем?» даже и не стоял. Плевать!

— Я не буду оправдываться или объясняться, — запустив руки в карманы, буркнул Демонисович, скользнув по мне взглядом исподлобья.

Едва не рассмеялась в голос. Потому что другого и не ждала. Это ведь Всевласов: черствый, беспринципный, властный.

— А я тебе не врал, Мила, — пожал плечами Артур. — Лишь умолчал о своей причастности к этому, гхм, испытанию.

Игнорируя обоих, подошла к столу, чтобы достать ключи.

— Послушай, — оказался непозволительно близко Царев и попытался прихватить в свои объятия, но я успела увернуться. — Помнишь то утро, когда я пришел в офис с разбитым лицом? Я ездил поговорить с Ромой, чтобы отпустил тебя.

Обернулась на фиктивного мужа и внимательно присмотрелась. Ну да, у этого тоже рожа была битой. Но сие открытие ничего не меняло. Мало ли из — за чего два мужика могли помять друг друга. А вот заговор это никак не оправдывало.

— Бизнес моего отца можете поделить между собой, — процедила сквозь зубы. — И спасибо за этот опыт. Урок «доверия» я усвоила на отлично.

Глава 38

Мама будто знала, что я приеду. Потому что стоило подъехать к воротам, как она их тут же открыла. Неожиданно. Может, родительница ждала кого — то другого в гости? Но кого? Однако, я решила использовать этот шанс.

— Привет, на чай пустишь? — припарковавшись, поздоровалась с женщиной.

— Конечно, доча, — виновато улыбнулась мама. Она даже попробовала неловко приобнять меня, но нам обеим помешали пакеты. Или, установившееся в прошлый раз, так сказать, недопонимание.

Первые полчаса мы молча трапезничали. Еще с час пялились в экран большого телевизора, где шел какой — то сериал. Своего рода безмолвное нахождение рядом, в границах пространства друг друга.

А затем… до поздней ночи плакали, обнявшись, вспоминая все, что было у нас с мамой. В свете ночника рассматривали старые фотоальбомы и коробку «детства», где сохранились мои первые рисунки и поделки.

Уже укладывая меня спать, как в далеком прошлом, поглаживая волосы, мама мне кое — что рассказала. Наверное, думала, что я спала. А, может, и, наоборот, хотела облегчить свою душу.

— Прости меня, доченька! — тихо запричитала родительница. — Но этот Роман буквально умолял меня не пускать тебя домой. Сказал, что так у него появится шанс с тобой познакомиться, и…

Меня будто молнией шарахнуло, заряжая мою севшую батарейку до сотни за считанные секунды.

Я сорвалась в ночи в город. В дом фиктивного мужа. Ладно, Артурка, но манипулировать моей матерью — это перебор!

Здесь меня тоже ждали, несмотря на поздний час. Встречал лично чертов Демон. Может, маменька позвонила? Или по навигации отследил, скотина?

— Сволочь, гад, урод! — практически на ходу выпрыгнув из машины, набросилась на Всевласова. — Да ты что о себе возомнил вообще⁈ Думаешь, все можешь?

— Могу! — не сильно, но цепко придержал мои руки брюнет и, дернув на себя, властно впился в мой рот.

На сей раз это не было поцелуем. Сражение. Вот что происходило между нами. Мир вокруг словно исчез, оставив нас наедине с собственными бесами, которые отплясывали «румбу».

Я больше не хотела бить. Кусать, царапать — да, но не бить. Привкус чьей — то крови во рту сводил с ума еще сильнее. Лапищи Власова, отпустив мои руки, подхватили мою задницу, сжимая ее пальцами аж до синяков.

Уцепившись за жесткие волосы мужчины, кое-как оторвала его от своих губ, но лишь для того, чтобы укусить за шею. Так сильно, как могла. Демонисович зашипел от боли и сильнее вжал меня в себя, делая шаг куда — то в сторону.

Бум — моя спина врезалась в стену. Воспользовавшись моим секундным замешательством, брюнет освободил одну свою руку и от души дернул мою одежду, получая доступ к