Будни (не) типичной адептки - Эми Эванс

А вот Дилан, выходец из семьи пусть и зажиточных, но вполне обычных горожан, целенаправленно поступал на факультет порчи и проклятий.

В общем, знакомство прошло удачно. И мы даже договорились встретиться нашей славной компанией на следующий день после отбоя около женского общежития.

Возможность оказаться на настоящей студенческой попойке будоражила умы новоиспеченных адептов. И даже мне, несмотря на всю мою разумность, сложно было оставаться равнодушной.

— Беатрис, ну какое платье? — закатила я глаза, когда соседка достала свой лучший наряд, собираясь отправиться в нем на главную вечеринку года.

— Не форму же надевать, — возразила однокурсница.

— Да у твоего платья такой длинный подол, что если придется убегать от преподавателей, ты в нем запутаешься и расстелишься прямо на начищенном полу, — объяснила я, — К тому же Закари говорил, что стоит выбрать удобную одежду.

— Да мало ли, что говорил этот Закари, — фыркнула соседка, — Ты, вообще, откуда его притащила вчера?

Желания рассказывать о своих вчерашних приключениях не было никакого. Поэтому я решила сменить тему, а заодно задать более насущный вопрос.

— А что за кошка между вами двумя пробежала?

— Не было никакой кошки, — вздохнула Беатрис, — Ни кошки, ни воспитания у этого Закари.

Девчонка поймала мой требовательный взгляд и заметила удивленно вскинутую бровь. А потому сдалась и пояснила:

— Он меня два дня назад чуть с ног не сшиб. А потом еще нахамил и ушел. Сказал, что это я растяпа, не умеющая смотреть по сторонам. А вчера даже не извинился, — наябедничала на господина Ханта сокурсница.

— Всего лишь? — удивилась я.

— А я бы на тебя посмотрела, если бы тебе хамил непонятно кто, — обиженно протянула Беатрис.

Потом подумала и пошла переодевать платье.

М-да. Этот нежный домашний цветочек, похоже, совсем не привык к тому, что за пределами родного семейного гнездышка к ней могут относиться без должного почтения.

Я себя чувствовала также, когда только поступила на первый курс алхимического факультета в родной академии. Вот только тогда к обиде примешивался еще и гнев, а вместе с ним нестерпимое желание покарать тех, кто посмел относиться к принцессе без должного пиетета.

Правда, тогда победил здравый смысл в совокупности с тягой к знаниям, и желание оставаться инкогнито. Поэтому пришлось быстро научиться не обращать внимания на тех, в ком воспитания с рождения не водилось.

Вот этого навыка пока и не хватало леди фон Маейр, о чем я и поспешила ее оповестить, когда та вернулась, переодетая уже в другое платье.

— Ты просто с ним больше не дружи, ладно? — выслушав меня, попросила Беатрис.

Да я с ним, собственно, и не дружила…

Зато кто-то явно не обрадуется, когда узнает, что заботливые родственники решили приставить к ней Закари Ханта в виде соглядатая.

Но я, пожалуй, сообщать об этом Беатрис фон Маейр не буду. Проклянет еще сгоряча, а мне такие проблемы не нужны.

Тут раздался стук в дверь, а следом в дверном проеме показалась темная макушка Пелагеи.

— Вы готовы? Нам уже пора, — оповестила нас однокурсница.

— Кассандре еще одеться нужно, — произнесла Беатрис, покосившись на меня, сидящую в академической форме.

— Я так пойду, — сообщила я сокурсницам.

Обе удивленно на меня уставились в ответ. Ну, а что я могу поделать, если из одежды у меня только одно поеденное молью платье Мирабель, да академическая форма? Я же из конспирационных соображений одежду из дворца брать не стала. Вот за свою недальновидность теперь и мучаюсь.

— В академической форме? — переспросила Пелагея.

— Зато удобно, — бескомпромиссно заявила я и подтолкнула обеих девчонок к выходу.

Сама же я неудобств из-за своего внешнего вида не испытывала. Я и не в таком виде появлялась в стенах местной альма-матер. Сегодня хоть одежда целая и чистая. А тот факт, что это академическая форма, а не вечерний наряд, ничуть не помешает мне повеселиться на местном празднике жизни.

Встретившись у крыльца женского общежития с Гвеном и Диланом, мы направились прямиком к бальному залу. Еще сегодня днем Беатрис вместе с Пелагеей успели туда наведаться и запомнить маршрут.

И вот сейчас мы все продирались по территории академии, то и дело оглядываясь в поиске рыщущих преподавателей, и шли по пятам нашего рыжеволосого предводителя.

А в том, что в этой компании главным заводилой и негласным лидером стала именно Беатрис фон Маейр, сомнений не было никаких.

Добрались мы до назначенного места без приключений. Правда, у самого входа в бальный зал потоптались немного в смятении, глядя на закрытые двери, из-за которых не доносилось ни звука.

— А мы точно туда пришли? — протянул Дилан с заметным сомнением, — Вдруг, нас разыграть решили? Вот тебе и боевое крещение первогодок — попадемся преподам, и конец.

— Отставить сомнения в сторону, — командирским тоном приказала моя соседка по комнате и толкнула тяжелые двери, распахивая их.

Бальный зал нас встретил оглушающими звуками музыки, громкими голосами, раздающимися с разных сторон и заливистым смехом. Похоже, веселье было в самом разгаре.

— Эй, чего встали в проходе? — раздался чей-то голос сбоку, — Или входите и дверь за собой закрывайте. Или валите отсюда.

— Приветливые они тут, — подметил Гвен, прежде чем подтолкнуть нас в спины и захлопнуть за нами дверь.

Все. Путь назад был отрезан. И теперь нам оставалось только вливаться в общую атмосферу веселья.

Я с интересом оглядывалась по сторонам. Замечая, как у стен зала были расставлены столики с закусками и напитками, у которых собрались в стайки адепты и общались между собой. Другие подпирали своды колон с противоположного конца зала. А прямо по центру устроили импровизированный танцпол, на котором и отжигали сейчас те, кто уже успел дойти до нужной кондиции.

Так вот они, оказывается, какие. Это таинственные студенческие вечеринки.

Тут же, словно черт из табакерки, на нас выпрыгнул Закари Хант. Вид у него был, конечно, весьма отличающийся от привычного.

Студенческая форма, обычно выглаженная и застегнутая на все пуговички, сейчас находилась в крайне плачевном состоянии. Галстук оливкового цвета болтался на шее, рукава примятой рубашки были закатаны до локтей, а пиджак вообще был где-то утерян. И этот образ довершали взъерошенные волосы пшеничного оттенка и задорно блестящие светлые глаза.

М-да, кто-то уже явно успел повеселиться.

— Ага, пришли все-таки, — прокомментировал наше появление адепт выпускного витка, — Ну вы пейте, веселитесь, пока возможность есть. Позже вас ждет посвящение, и на трезвую голову в это лучше не ввязываться, — кривовато усмехнулся он.

— А, может, ну его? Пойдем отсюда? — протянул за нашими спинами Дилан.

— Ну уж нет, раз пришли, значит, будем напиваться, —