В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

сбился со счету, сколько раз смотрел на них в облегающей офисной юбке. Селена вздыхает и переворачивается на другой бок. Я успеваю увидеть затвердевшие от холода в комнате соски. Слишком тоненькая пижама… Мой предательский член дергается в штанах. Дьявол, секс не выбил из моей головы дурные желания. Я хочу Селену, и теперь уже глупо это отрицать. Только вот мой мозг все еще функционирует и понимает, что член со своими желаниями испоганит и усложнит все.

Интуиция шепчет мне, что Селена может встать у меня на пути, чего я не могу позволить. Вдруг я переоценил ее ум, и ей в голову придет пойти в полицию или подговорить мать уехать? Кларисса выдаст меня с потрохами, чтобы спасти свою шкуру. Тогда ничто не спасет мою задницу и задницы моих братьев. Даже Дом может пострадать, хотя он и залег на дно. Я знаю, где он, но младший брат отказывается иметь что-то общее со мной и со всеми остальными, раз они встали на мою сторону.

Даже беззаботно спящая Селена выглядит, как проблема, и вызывает зуд не только в штанах, но и в голове. Я могу устроить ее пропажу и уберегу Ника от несусветной глупости.

– Проклятье… – шепчу я и облокачиваюсь на стену, прикрыв глаза.

Я в тупике, в полном тупике. Что, черт возьми, мне делать со всем дерьмом в жизни и в бизнесе? Я не могу отступить от мести, я сожгу каждого подонка, работающего в секте, дотла. С одним из них у меня личные счеты, и его я буду резать по кусочкам, сдеру с него кожу, отрежу его член и буду использовать вместо кляпа. Он поплатится за все.

Селена обнимает себя, вжавшись в подушку. Ноги сами идут к ее кровати. Я зачем-то беру одеяло и накрываю девушку по самый нос. Селена расслабляется и позволяет себе выпрямиться и обнять теплый кусок ткани. Возле второй подушки блестит голубой металл. Она даже спит со своим нелепым ножиком. Беззвучно усмехаюсь и продолжаю смотреть на девушку. Она беззащитна и уязвима – подходящий момент для удара, но я его не сделаю. Не сегодня.

Шепот интуиции перебивает более громкий голос защитного инстинкта. Он какой-то первобытный и непонятный. Из-за него я начал учить ее самообороне. Провалиться мне, если я и стрелять ее научу. Тогда я точно позвоню психиатру и попрошу себе комнату в клинике на долгосрочный период.

Не знаю, как долго я продолжаю стоять над постелью Селены. Все время, проведенное в ее комнате, лишь сильнее закрепляет мысль о том, что я не смогу ее тронуть. По крайней мере, не так, как привык это делать.

Глава 9

Селена

Я и не заметила, как вымоталась за неделю. Только проснувшись в полдень, я наконец-то осознала свою усталость.

Странно, что я в одеяле. Все время, что мы живем в доме Росса, не изменило моей привычки отдавать его Оливеру. Брат часто мерз по ночам, даже если спал со мной, то я кутала его своим одеялом. После переезда я уже начала открывать окна, чтобы замерзнуть наверняка и воспользоваться одеялом. Наконец-то это сработало.

Лучи солнца пробиваются сквозь занавески. Немного повалявшись в кровати, я все-таки встаю, накидываю халат и иду на балкон с пачкой сигарет и найденной пепельницей. Легкий ветерок дует с пляжа. Зажигаю сигарету и делаю одну затяжку. Замечательная погода. На подъездной дорожке стоит один автомобиль, а на соседнем балконе… черт возьми! Полуголый Росс!

Технически он вообще без одежды: на нем лишь белое полотенце, низко сидящее на бедрах. Росс потягивается, и каждая мышца на его теле напрягается. У меня перехватывает дыхание, а в низу живота тут же скручивается узел. По спине пробегают мурашки от вспыхнувшего желания прикоснуться к Россу. Он не сбрил свою щетину, которая, безусловно, добавляет ему мужественности. С темно-русых волос капает вода и стекает по витиеватым линиям татуировок и шрамам на груди. Мои глаза опускаются, следя за маленькой струйкой, спускающейся по рельефным кубикам ниже и ниже… к дорожке волос, идущей к кое-чему еще более интересному. Не могу отвести взгляд от Росса – Дьявол слишком красив, черт бы его побрал. Он вызывает во мне неконтролируемые желания, и мне это очень не нравится. Не люблю терять управление над ситуацией, а моя вагина так и норовит перенять пост командования у мозга.

– Селена? – из комнаты раздается голос Оли.

Краем глаза замечаю, что Росс повернулся в мою сторону, но упорно делаю вид, что не пялилась на него, как сексуальная маньячка. Я тут же подскакиваю, тушу сигарету и, бормоча проклятия, возвращаюсь в спальню. На кровати я нахожу младшего брата и маму. Оба красиво одеты, а мама успела сделать укладку и макияж. Оли дрыгает ногами, заинтересованно осматривая мою комнату своими огромными глазищами. Мама сидит рядом с ним, но выглядит нервно и покусывает губы. Внутри сразу все напрягается: ее что-то беспокоит. Подхожу к младшему братишке и, потрепав его по волосам, спрашиваю:

– Что же вас, нарядные господа, привело ко мне с утра пораньше?

Оли хмурится, протягивает руку, показывая мне время, и отвечает:

– Вообще-то уже почти час дня, Сел! Мы идем гулять, поэтому собирайся.

Не могу сдержать улыбку от его командного тона и щипаю его за щечку. Мама наконец-то обращает на нас внимание и, обняв Оливера, просит подождать нас в гостиной. Братик говорит мне собираться быстрее и уходит. Мама натягивает улыбку и мягко объясняет:

– Мы давно не выбирались никуда втроем. Оливер предложил пройтись по магазинам и в парк аттракционов. Но сначала можем позавтракать в городе. Что думаешь?

Мама выглядит безукоризненно в прямых голубых джинсах и бирюзовой шелковой рубашке, оттеняющей ее глаза и бледную фарфоровую кожу. Легкие черные волны ее волос обрамляют красивое лицо, персиковый блеск и блестящие тени хорошо дополняют образ. Я и не догадывалась, что она может быть такой элегантной. Мама прекрасна. Ее красота немного подавляет мою самооценку даже сейчас.

Сажусь рядом, беру ее за руку, и мама кладет свою голову мне на плечо. Раньше я так делала, но когда переросла ее, то мы поменялись местами. Вдыхаю ее аромат, и сердце тут же колет от стыда. Я действительно засматривалась на жениха мамы. Я не могу так поступать. Я люблю ее.

– Я скучала, мамочка, – признаюсь я и почему-то шмыгаю носом, всхлипнув. – Мы отдалились за последний месяц.

Не знаю, что на меня нашло. Я не ребенок уже давно, и это всегда меня расстраивало,