Верь в меня - Энни Дайвер

— Устала. Домой хочу, — пожимаю плечами. Морозов улыбается, а я не сразу понимаю, что назвала его квартиру домом. Это чувство, наверное, не стереть. Там, в двушке, в которой мы делали ремонт своими руками, мне живется лучше всего.

— Это все?

— Да.

— Значит, не будешь рассказывать? — напирает. Сокращает на шаг расстояние между нами. Я давлюсь воздухом. Внутри все сводит от волнения. — Серьезно, Диана, продолжим играть в молчанку?

— Ты о чем?

— Об Ангелине, блядь. Ты правда считаешь, что я должен узнавать обо всем от кого-то другого, а не от своей жены? — Андрей бесится, сдерживается, чтобы не шуметь и не привлекать внимание, хотя нас не услышат, даже если мы будем орать. Внизу играет музыка и не стихают разговоры. — Почему ты не рассказала сразу? — смягчается. Сжимает кулаки и начинает глубоко дышать.

Я же едва успеваю хватать ртом потяжелевший воздух. Меня трясет то ли от обиды, то ли от злости, то ли вообще от злой обиды, которую я глотаю весь вечер.

— Когда?! — беспомощно всплескиваю руками. В глазах печет. Кусаю губы. Нельзя плакать. Хватит уже, и так выплакала целое озеро. — Когда мы были в машине? Или сразу, как приехали сюда? А может, надо было с тобой в парилке закрыться, веником тебя побить и попутно сказочку рассказать, как какая-то прошмандовка слезно упрашивала меня с тобой развестись, потому что ждет твоего ребенка? — подаюсь вперед. Мне хватает секундного взгляда глаза в глаза, чтобы умереть и родиться заново. Закрываю лицо руками. Невыносимо все это терпеть и переживать раз за разом.

— Сразу, Диана. Сразу обо всем надо было рассказать. А лучше вернуться в офис и позвонить. Я бы приехал и разобрался. В следующий раз так и делай, пожалуйста.

— В следующий раз? — мои руки безвольно падают вдоль тела. Я смотрю на мужа, не понимая, что он несет. Бред какой-то. — Мне, может, подружиться еще с этой девочкой? Ты вообще себя слышишь, Андрей?

— Я — да. А вот ты меня не слышишь, — рявкает в капитанском стиле, только на меня эти приемчики не действуют, и Морозову приходится смирять свой пыл. — Я не могу отвечать за ее действия, Ангелина даже не моя подчиненная. И пока ты в очередной раз не наговорила ерунды, сразу скажу, что она не от меня беременна. Возможно, от Руслана, он с ней шашни крутил, но выводы делать еще рано.

В кармане звонит телефон. От подсветки дисплея приходится щуриться. Папа. Хочу отключиться, но Андрей забирает из моих рук мобильный и принимает вызов. Он просит еще десять минут, и мой отец соглашается. Может, они успели что-то обсудить, пока я была в доме?

— Почему она пришла ко мне, Андрей? — голос сиплый. В горле ком из непролитых слез, которые я полвечера глотала. — Зачем все это говорила? Я слушала и не знала, что ей сказать и как быть. Я в какой-то момент запуталась настолько, что представила ваше светлое будущее с ней, — слезы катятся по щекам. Андрей оказывается рядом уже в следующую секунду. Стирает слезинки, обнимает крепко и одновременно нежно, будто я хрустальная и он боится меня сломать. — Ты говорил, у вас ничего не было. А потом она с этим ребенком и вашим счастьем… У меня сейчас такая каша в голове.

— Сварим, — я не вижу, но слышу, как Андрей улыбается. Он гладит мои плечи, массирует шею, расслабляя затвердевшие мышцы. Подхватив меня под попу, несет к большому креслу. Я любила его в детстве, в нем было удобно читать. Андрей садится, усаживая меня на свои бедра. Трогает всю и сразу — колени, талию, плечи, будто проверяет, реальна ли я. — Малышка, вокруг меня сейчас сгущаются какие-то пиздецки неприятные тучи. И Ангелина — одна из них. Я не знаю, на кой хрен им понадобилось разрушить мою семейную жизнь, но это явная провокация, — вздыхает Андрей.

Я снова напрягаюсь. Слова меня пугают. Какие тучи, боже? Он и так постоянно под прицелом, причем в прямом смысле. Я думала, чем дальше, тем легче будет отпускать его на все эти выезды, но ни черта. Наоборот, страшнее, сложнее, я вообще между его звонками не живу — только жду. И ладно, когда враг один, вполне себе конкретный. Но когда целятся изнутри…

— От кого?

— От подполковника. Я пока еще не понял, как именно перешел ему дорогу, но на меня он нацелился серьезно. Кстати, он старший брат Ангелины. Вадик сегодня сообщил, он пробил по своим каналам.

— Господи, Андрей, что за ужас! Нужно с этим срочно что-то делать. Обращаться куда-то, заявления все писать. Может, папе рассказать, он поможет! — начинаю суетиться, но Андрей скручивает меня, как буйного пациента, и прижимает к своей груди.

— Диана, я тебе это рассказал не для того, чтобы ты развела панику, а чтобы успокоилась.

— Как тут успокоишься, когда творится такое! — вырываюсь, но Андрей не отпускает. — Они меня чуть с ума не свели, на тебя зуб точат. Это ненормально!

— Согласен, но я со всем разберусь.

— А мне что делать? — спрашиваю растерянно. В том, что Андрей все решит, я не сомневаюсь ни капли, но себя ощущаю выброшенной на обочину жизни. Сейчас все потихоньку успокаивается, факты и события в моей голове становятся по местам. Я теперь и правда подмечаю все несостыковки, которые были. И даже, блин, полотенце на бедрах Андрея на тех самых фотках, которое он придерживал рукой, чтобы не упало, а не собирался снять.

— Верить в меня, — муж улыбается и, придвинув меня ближе, обнимает крепче, так что я едва не утыкаюсь носом ему в шею. Андрей склоняет голову и долго смотрит на меня, не моргая. Большой и сильный мужчина сейчас ждет милости одной маленькой меня. Осторожно кладу руку на его грудь, кончики пальцев покалывает. Скольжу выше, к плечу, поднимаюсь к затылку и глажу короткий ежик волос. Движения осторожные, я боюсь спугнуть воцарившуюся тишину. Пусть и тяжелую, но ту, в которой между нами двоими нет неопределенности не договоренности.

Я вдруг вспоминаю, как скучала, как ждала его до того злосчастного понедельника. Да даже после ждала! Надеялась, что с ним ничего не случится, что все будет в порядке и он вернется пусть и не моим, но живым. Это ведь самое главное.

Улыбнувшись, Андрей ловко подныривает и поддевает носом мой подбородок, я теряюсь. Вскидываю голову и пытаюсь поймать взгляд мужа, но натыкаюсь на губы, которые уже