Развод с драконом или Кофейная дипломатия - Ямиля Нарт

Они играли, Теодор парил рядом и давал советы. Игроки сначала пугались, потом привыкали, потом начинали спорить с призраком, доказывая свою правоту.

— Здесь надо было пешку брать, — вещал Теодор, склоняясь над доской. — Я же говорил.

— Когда это вы говорили? — возмущался полковник. — Вы только что появились!

Я смотрела на них и улыбалась. Кофейня жила.

А потом пришёл Кайл.

Я узнала его сразу, хотя он был без мундира, в простом тёмном сюртуке, и пытался выглядеть неприметно. Он вошёл, огляделся, увидел меня и замер у порога.

Посетители, оставшиеся к тому времени, смотрели на него с любопытством.

— Добрый вечер, — сказала я ровно. — Кофе?

— Да, — ответил он. — Если можно.

Я сварила кофе, поставила чашку на стойку. Он подошёл, взял, сделал глоток.

— Ты изменилась, — сказал он, глядя на меня поверх чашки.

— А ты нет, — ответила я. — Всё такой же наглый и самоуверенный.

Он усмехнулся криво и невесело.

— Я был дураком. Я это понял. Миранда ушла к родителям. Сказала, что я схожу с ума.

— И ты пришёл сюда.

— Я чувствую тебя, Карина, — он говорил, и в его глазах горел тот самый золотой огонь, который я видела у Тео. — Где бы ты ни была. Я не могу от этого избавиться.

Я смотрела на него и видела то, что говорила Миранда. Круги под глазами, мятый сюртук, дрожащие руки. И мне было почти его жаль.

— Хочешь сыграть в шахматы? — спросила я вместо ответа.

Он удивился, но кивнул.

Мы сели за столик, где ещё не убрали фигуры.

Первые ходы делали молча. Я видела, что он играет хорошо, но рассеянно, постоянно отвлекается, смотрит на меня, а не на доску. Я же, наоборот, сосредоточилась и к середине игры загнала его в угол.

— Шах и мат, — сказала я, поставив ферзя.

Он уставился на доску, не веря своим глазам.

— Ты... обыграла меня? — спросил он. — Ты?

Он уставился на доску. Долго смотрел, потом перевёл взгляд на меня.

— Ты меня обыграла, — сказал он медленно. — Это невозможно. Ты никогда не умела играть в шахматы. Я учил тебя, но ты не понимала даже основных правил.

— Я много чему научилась, — ответила я. — Когда меня выгнали на улицу, пришлось быстро учиться.

Он вздрогнул, будто я ударила его.

— Карина...

— Поздно, Кайл, — сказала я, вставая. — Иди домой.

Он вдруг подался вперёд, схватил меня за запястье. Пальцы у него были горячие, и я чувствовала, как дрожит его рука.

— Что с тобой случилось? — спросил он, и в голосе прорезалась злость, которую он, видимо, сдерживал всё это время. — Ты пахнешь иначе. Ты говоришь иначе. Ты смотришь на меня так, будто мы чужие. Раньше ты смотрела иначе. Раньше ты...

— Раньше я была твоей женой, — перебила я, выдергивая руку. — А теперь я никто тебе. И слава богам.

— Не никто, — он сжал челюсть так, что желваки заходили. — Ты моя истинная пара. Я не знаю, почему не чувствовал этого раньше, но теперь... теперь я схожу с ума без тебя. И это бесит меня, Карина. Бесит!

Я откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.

— О, надо же. Его светлость разгневаны тем, что их тянет к собственной бывшей жене. Какая трагедия.

— Не смей надо мной насмехаться! — рявкнул он, и в глазах полыхнуло золото. — Я полгода прожил с женщиной, которая была мне чужой. Я терпел её истерики, её долги, её пустоту. А потом она упала с лестницы, очнулась — и вдруг стала пахнуть так, что у меня крышу сносит! И ты хочешь сказать, что это случайность?

— Я хочу сказать, что мне плевать на твои проблемы, — отрезала я. — Ты сам решил, что я тебе не подхожу. Ты сам привёл в дом Миранду. Ты сам подписал бумаги о разводе. А теперь являешься и требуешь ответов?

— Требую! — он стукнул кулаком по столу, так что фигуры подпрыгнули. — Потому что это нечестно! Шесть месяцев брака — и ничего. А теперь, когда ты ушла, когда между нами всё кончено — вдруг эта связь просыпается? Почему? Что ты скрывала? Какое зелье пила, чтобы я не чувствовал твоего запаха? Или, может, ты вообще не та Карина?

У меня внутри всё похолодело. Я заставила себя не отводить взгляд.

— А если и не та? — спросила я тихо. — Что тогда?

Он замер. Смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то... страх? Надежда?

— Тогда объясни мне, — сказал он уже спокойнее. — Потому что я не понимаю. Моя драконья сущность — Тео, ты с ним говорила — он говорит, что ты наша истинная пара. Что мы искали тебя всю жизнь. Но почему я не чувствовал этого раньше?

— Может, потому что ты не смотрел? — предположила я. — Ты не дал себе труда разглядеть, кто я на самом деле.

— А кто ты на самом деле?

Я помолчала.

— И знаешь, что самое смешное? — он вдруг рассмеялся резко, некрасиво. — Миранда перед уходом призналась: она вообще не была беременна. Представляешь? Я вышвырнул тебя, опозорил, развёлся — ради женщины, которая меня обманула.

— Да ладно? — я подняла бровь. — Какая неожиданность. Женщина, которая увела чужого мужа, оказалась лгуньей. Кто бы мог подумать.

Он пропустил мой сарказм мимо ушей. Смотрел на меня, и в глазах стояла такая тоска, что мне стало не по себе.

— Ты не представляешь, каково это — понять, что ты разрушил всё из-за собственной глупости, — сказал он тихо. — Что вышвырнул единственного человека, который был тебе предназначен. И теперь этот человек смотрит на тебя и говорит, что ему всё равно.

— Представляю, — ответила я. — Меня вышвырнули на улицу с одним чемоданом, без денег, без поддержки, с позорным клеймом разведёнки. Так что да, я очень хорошо представляю, каково это — понять, что твоя жизнь разрушена из-за чужой глупости.

Он закрыл глаза. Сидел так долго, молча, и я видела, как ходят желваки на его скулах.

—