Возрожденная - Джеймин Ив

Теперь он кричал мне в лицо, его щеки покраснели, глаза прожигали меня насквозь.

— И да, я отверг тебя, но я вернул, как только пришел в себя. Ты должна понять, я никогда не думал, что ты принадлежишь кому-то другому, кроме Джекса. Когда у меян появилась пара, я запаниковал и повел себя как гребаный идиот. С тех пор я жалею об этом.

Он произносил все нужные слова, но, по правде говоря, это было все, чем они казались мне. Слова. Пустые, бессмысленные, говорящие все, что угодно, лишь бы добиться своего.

— Мне с тобой некомфортно, — сказала я, надеясь, что он поймёт.

Это заявление задело его, его глаза заблестели, когда он посмотрел на меня.

— Мы истинная пара, — прошептал он, будто эти два гребаных слова решали все проблемы в мире.

— Мы не пара.

Он моргнул, наверное, миллион раз.

— Какого хрена, Мера? Ты что, с ума сошла? У нас, блядь, настоящие супружеские отношения, и это значит, что ты принадлежишь мне. Твое сердце. Твоя душа. И твое чертово тело.

А я уже хотела пожалеть его, но, как всегда, его яркая индивидуальность взяла верх.

— Ты знаешь, что я права, — коротко сказала я. — Между нами больше нет настоящей связи. Тебе стоит официально оформить отношения с Сисили и избавить себя от моего отказа.

Торин покачал головой, выдавливая смех сквозь рычание.

— Ты никогда не была из тех, кто подбирает слова. Выскажешь все свои мысли вслух и разбираешься с последствиями позже.

Я пожала плечами.

— Да, вот что происходит, когда перестаешь надеяться, что доживешь до своего следующего дня рождения. Не было никакого смысла сдерживать свои слова. Отношение стаи ко мне не имело никакого значения.

— В этом виноват твой отец, — набросился на меня Торин. — Не я. Я отказываюсь быть наказанным за действия, которые не были моими собственными.

Ох, как иронично.

— Я узнала почему мой отец напал на твоего.

Торин замер.

— Что же ты узнала?

О, да, его широко раскрытые от паники глаза подсказали мне, что он прекрасно понимает, что я собираюсь сказать.

— Я узнала, что Локхарт считал меня ребенком демона. Он хотел, чтобы Виктор использовал свою силу альфы, чтобы подтвердить это.

— Не было никаких доказательств, — поспешно сказал Торин. — Мой отец убил бы тебя, если бы они были.

И все же я отчетливо помнила, как Виктор назвал меня демоном… Может быть, в ту ночь, когда я впервые обратилась?

Боль пронзила меня, острая и сильная, и у меня перехватило дыхание, когда я схватилась за голову. Торин, подлый ублюдок, увидел чертову возможность, и на этот раз, когда он прыгнул через всю комнату, я была слишком медлительной, чтобы убраться с его пути.

В тот момент, когда он обхватил руками меня за плечи, я начала сопротивляться, но его сила намного превосходила мою, и когда он дернул меня вперед, целуя с такой силой, что пошла кровь, я закричала и забрыкалась, будто во мне был сам дьявол.

— Тебе просто нужно укрепить связь, — сказал Торин, поднимая колено и ударяя меня в живот в попытке помешать мне пинаться и царапаться.

Это не сработало, только разозлило меня еще больше.

— У тебя нет никакого гребаного права целовать меня, — выплюнула я в его сторону. — Или прикасаться ко мне. Или находиться где-нибудь рядом со мной. Уходи сейчас же, Торин, пока я не убила тебя и не отняла эту гребаную стаю у твоей семьи навсегда.

Он не слушал, от безумной похоти его глаза потемнели, и он снова попытался поцеловать меня. Я успела ударить его головой первой, его зубы впились мне в лоб, но я ни о чем не пожалела.

— Повинуйся, — приказал он, используя на мне свою силу альфы. Я почувствовала, как щупальца обвились вокруг меня, и в то время как мой волк, рычавший у меня в груди, успокоился, другая часть меня пришла в еще большую ярость. Торин собирался использовать свою силу альфы, чтобы удерживать меня, пока насиловал? Черт возьми… Он должен умереть.

— Нет! — рявкнула я, ярость поднялась во мне, почти неестественной силой, бурлящей под поверхностью. — Ты будешь повиноваться мне.

Торин прекратил свои попытки навязать мне связь, остановив все движения, его глаза остекленели.

— Отпусти меня, — сказала я.

Он опустил руки, и мои ладони на мгновение заболели, когда кровь снова прилила к ним.

— Выйди за эту чертову дверь и никогда больше не подходи ко мне.

Он хотел отказаться — был момент, когда он явно сопротивлялся моему контролю, — но в данный момент у него не было настоящей власти. Моя команда заменила его, и никто из нас понятия не имел, как такое возможно.

К тому времени, как я успокоилась, и мое дыхание перестало быть хриплым, Торин уже давно ушел. Жгучий гнев под кожей еще немного полыхал, пока не угас совсем. Чувствуя, что схожу с ума, я выбежала из квартиры, направляясь в школу. По дороге я никого не встретила, и к тому времени, как прибыла, чувствовала себя намного спокойнее. Растерянность не уменьшилась, но пришло время сосредоточиться на том, что произошло здесь, в школе.

Когда я вышла на лунный свет, моя волчица вяло зашевелилась в груди. Подталкивая ее энергию, я попыталась вытащить ее на поверхность. Ну давай же. Нам нужно обратиться, чтобы понять, что скрыто от нас.

Это пробудило в ней интерес, и она томно потянулась у меня в груди, прежде чем двинуться вперед. Опираясь на свою энергию, я пересекла парковку и направилась к боковому входу, где ждала Сэм. Она стояла, прислонившись к стене, и смотрела на свой телефон, но, услышав мои шаги, сунула его в карман.

— Привет, — сказала она с улыбкой. — Я волновалась, что ты не придешь.

— У меня был посетитель, от которого я должна была сначала избавиться, — сказала я, выкидывая Торина из головы.

Этому ублюдку просто повезло, что он не довел дело до конца. Поскольку у меня, по-видимому, была возможность контролировать его, и, обладая этой властью, я могла заставить его проглотить серебряную пулю. Ему не мешало бы это запомнить.

— Хочешь перекинуться прямо сейчас? — спросила Сэм, уже снимая рубашку. — Луна стоит довольно высоко, и я чувствую ее притяжение.

— Да, я готова.

Я тоже разделась, и когда мы обе оказались обнаженными, я заметила татуировку, которая начиналась у нее с правой стороны и огибала спину. Насколько я смогла разглядеть, она была похожа на волка, но наполовину превратилась в красно-серебристого зверя.

Это настолько контрастировало с ее чопорным и правильным