Измена. Я тебя (не) отпускаю - Нионилла Ржевская

— Куда ты меня несёшь?

Я думала, что Олег посадит меня в машину и отвезёт в ближайший травмпункт, но он выходит из дверей торгового центра и, минуя парковку, шагает к дороге.

— Квартира Павла рядом, там есть аптечка и всё необходимое.

Точно. Как я могла забыть о квартире, которую купил Павел с Леной, чтобы не стеснять нас, когда они гостят в России.

— Не стоит, отвези меня в больницу, этого будет вполне достаточно.

Как только представлю, что могу остаться с Олегом наедине, так мне дурно становится, нет, этого точно допускать нельзя.

Но Олег даже не отвечает мне и идёт дальше, переходит дорогу и уже через две минуты заходит в подъезд новенькой десятиэтажки.

Мне ничего другого не остаётся, как молча злиться на бывшего мужа и всю ситуацию в целом.

Ладно, ничего страшного не произойдёт, сейчас Савельев сделает своё дело, я вызову такси и уеду домой, спрячусь за толстой железной дверью от этого бомбического запаха.

Оставаясь незаметной, делаю вид, что мне больно, и вдыхаю полной грудью аромат любимого мужчины.

Олег вносит меня в квартиру на руках, и как ни, кстати, в моей голове всплывают картинки из фильмов, где жених также вносит свою любимую домой.

Ой, дура…

Мысленно даю себе оплеуху.

Савельев аккуратно опускает меня на большой светлый диван и тут же скрывается в ванной, выходит оттуда спустя пару минут с большой коробкой.

Да, Пашка — ещё тот паникёр, он как курица-наседка постоянно бегает вокруг жены и сына, поэтому я совсем не удивлена, что у него в квартире имеются лекарства и мази на все случаи жизни.

— Ммм…

Прикусываю губу, когда Олег щедро поливает моё разбитое колено антисептиком. И я даже сейчас не обращаю внимание на то, что сижу практически голая, закутанная в плед.

Джинсы оказались испорчены, а ещё слишком узкие, и осмотреть нормально раненные конечности не представлялось возможным. Савельев сказал, что нужно их снять, но я сопротивлялась до последнего, пока он не зарычал.

— Если будешь упираться, я сам это сделаю.

И его тон говорил, что он просто вытряхнет меня из штанов. Скрипя зубами, я попросила принести мне плед и закутавшись, сняла испорченные штаны.

— Больно?

Олег промачивает излишки антисептика ватным диском и с тревогой смотрит на меня.

— А ты как думаешь?

— Аня, а когда ты стала такой язвой? Раньше и слова не могла сказать поперёк, а сейчас прям вошла во вкус.

Олег улыбается.

— Ну тогда ты был мой муж, а теперь посторонний, вот я и говорю что хочу.

От моих слов улыбка с лица Савельева стирается, что приносит мне огромное удовольствие.

— Я принесу лёд, а потом нанесём мазь.

Лодыжку он вправил мастерски, я даже сообразить ничего не успела и да, боль уменьшилась практически сразу. Я себя успокоила тем, что до свадьбы уж точно всё заживёт.

— Чему ты улыбаешься?

Олег приложил лёд и теперь пялился на меня снизу вверх.

Вот, Аня, мечты сбываются. Савельев у твоих ног.

— Анекдот вспомнила.

Минут пятнадцать спустя, припухлость немного спала, и я собралась уже уходить. Только вот появилась новая проблема, мне просто было не в чем идти, вряд ли я смогу натянуть джинсы обратно.

И что делать? Думай, Анька, думай.

Эврика!

— У Лены в гардеробе есть что-нибудь из спортивной одежды?

— Сейчас гляну.

Олег вышел из комнаты, и я решила пройтись до ванной, руки были грязные, хотелось помыть. Прихрамывая, я добралась до цели и, приблизившись к раковине, включила воду.

— Ань, я нашёл, только это, подойдёт?

Я уже намочила руки и тянулась за мылом, когда дверь в ванную резко открылась, испугавшись, я плеснула руками, и водой окатила футболку.

— Ну просто чу́дно! Савельев! Тебя, что в пещере воспитывали? Стучаться надо!

Лучшей ситуации не придумаешь, я в квартире с бывшим мужем, стою посреди ванной комнаты в кружевных трусиках и белой футболке, которая намокла и теперь через неё прекрасно видно кружевной бюстгальтер и соски, которые встали от холодной воды.

Из-за воды же? Не из-за горящего взгляда Олега?

Савельев отбрасывает одежду, которую принёс, и в одну секунду оказывается рядом, его руки обвивают мою талию и прижимают к твёрдой груди.

Я должна остановить это безумие, мы развелись и не должны так стоять. Открываю рот, чтобы сказать Олегу всё, о чём думаю, но язык не поворачивается это сделать.

Вижу, как в замедленной съёмке, его лицо, оно всё ближе и когда губы Олега накрывают мои, мысли из головы выветриваются, я уже не помню, что хотела сказать, сейчас это уже не важно. Важны, только его губы и язык, который врывается в мой приоткрытый рот.

Глава 18

Анна

Мои руки сами тянутся к голове Олега, пальцами я зарываюсь в его волосы и закрываю глаза.

Как же хорошо. Пусть этот момент никогда не заканчивается.

Стоило мне это пожелать, как Савельев прекращает поцелуй. Стон разочарования вырывается из моего горла, и я открываю глаза. Олег внимательно рассматривает моё лицо, как будто впервые видит, в его взгляде столько нежности.

— Аня…

С какой-то обречённостью в голосе произносит моё имя и снова целует, только уже совсем по-другому. Так, он меня ещё никогда не целовал, как будто хочет съесть, со всей страстью. Меня закручивает эта воронка страсти, внизу живота разливается тепло, кончики пальцев покалывает, и я отдаюсь этим ощущениям с головой.

Олег, почувствовав моё молчаливое согласие, подхватывает меня под ягодицы и куда-то несёт.

Оказавшись на диване, том самом, где совсем недавно мой бывший муж обрабатывал мою разбитую коленку, нас срывает. Мы избавляем друг друга от одежды за считаные минуты.

Теперь, когда я сама стянула с Олега рубашку, я могу дотронуться до горячей кожи, провести рукой по груди. Тянусь губами к шее Савельева и целую, ласкаю языком, а потом сама от себя не ожидая, прикусываю солоноватую кожу в том месте, где бьётся пульс.

Олег, рыкнув, набрасывается на мои губы и начинает снова их терзать, а руками уже спускается ниже, к развилке между ног, раздвинув пальцами влажные складки, он распределяет влагу, которой очень много. Лишь на миг мне становится стыдно, и я хочу свести ноги, но он не даёт, давит на бёдра и входит пальцем туда, где всё пылает от желания.

— Ммм…

Громкий стон вырывается из моего рта. Я как будто не существую, это не я сейчас извиваюсь на диване, не я поддаюсь навстречу пальцам