Ее ошибка - Лена Бонд

Глава 14

– Черт! – ревет Стас, когда видит алую кровь, стекающую по моему лицу, и мгновенно выскакивает из комнаты, оставив меня в оцепенении осознавать случившееся.

Брат только что ударил меня по лицу. Острая боль пульсирует в разбитой губе, а щека горит огненным отпечатком его ладони. Скорее всего, будет синяк. Каким бы злым он раньше ни был, он не позволял себе подобного, а сегодня перешел черту. Я не смогу скрыть рану на губе и синяк под длинными рукавами, а значит, эти следы жестокого обращения со мной будут выставлены на всеобщее обозрение…

– Вот, возьми, – через несколько мгновений Стас неуклюже протягивает мне ледяную подложку с куриными бедрами, а я смотрю на нее отсутствующим взглядом и не двигаюсь с места.

Я нахожусь в состоянии, близком к шоковому. Все, о чем я могу думать, это что сказать маме, когда она увидит следы побоев на моем лице, и что со Стасом сделает Руслан… От одной этой мысли холодный ужас сковывает мое тело.

– Ты меня слышишь? – Брат чуть ли не в лицо тычет мне замороженной курицей, наконец вырвав меня из оцепенения. Только тогда я поднимаю на него взгляд. С удивлением замечаю в его глазах то, чего никогда не видела прежде, по крайней мере до сегодняшнего дня, – страх.

Не говоря ни слова, поднимаюсь с пола и прохожу мимо него в ванную, каждый шаг отдается болью. Отрываю пару листов бумажных полотенец и прикладываю к саднящей губе. Боюсь смотреться в зеркало, потому что знаю – увиденное меня не обрадует. Крови уже меньше, но моя любимая домашняя зеленая футболка испачкана темно-бордовыми пятнами.

– Ань… – Брат появляется в дверном проеме ванной.

– Что? – наконец выдавливаю я, собрав остатки сил.

– Ты сама виновата. На хрен ты меня спровоцировала? – выдает он, а я не могу поверить своим ушам.

– Я тебя вообще не трогала… – шепчу я, ощущая, как внутри поднимается волна гнева.

– Что, теперь нажалуешься своему бойцу?

– А если нажалуюсь, то что? – мой голос внезапно обретает силу и вызов.

– Думаешь, я не знаю, кто он? Гоша узнал этого типа. Мать в шоке будет, когда узнает, с кем ты связалась, – шипит он с ядовитой усмешкой.

– Мы не встречаемся, – отрезаю я, хотя внутри все сжимается от мысли, что Стас что-то узнал о Руслане.

– Да ладно? А че он таскается за тобой на работу? Подвозит до дома? Заступается за тебя? А? Да я уверен, что ты тогда ночью к нему бегала, пока мать была на работе, – каждое его слово буквально сочится ядом.

– Ты собираешься меня этим шантажировать? – я нахожу в себе силы усмехнуться, хотя губа тут же отзывается болью. – Тогда мама узнает, какое ты на самом деле чудовище.

Впервые за долгие годы рядом с братом я не ощущаю себя в позиции слабого. Чувствую что-то новое – власть над ситуацией. Я знаю, что он боится Руслана, я уверена в этом на все сто процентов, и теперь его физическое здоровье буквально находится в моих руках. Превосходство. Интересное чувство. Новое, приятное.

– Я хочу договориться… – неуверенно бормочет Стас, и я не могу скрыть удивление. – Я ничего не говорю матери о твоем мужике, а ты не говоришь ему… об этом…

Он кивает на мое разбитое лицо, и мне становится так мерзко, что я не могу сдержаться.

– Да пошел ты, – с презрением выплевываю я и ухожу из ванной в свою комнату, захлопнув дверь.

Сбросив испорченную футболку, с трудом натягиваю чистую. Слышу, как громко закрывается входная дверь. Видимо, Стас решил слинять из дома на случай, если я уже пишу Руслану и жалуюсь на него. Господи, какой же трус!

Опять иду в ванную, чтобы под холодной водой отстирать пятна крови, пока они окончательно не въелись в ткань. Наконец, собрав всю свою смелость, я поднимаю глаза на свое отражение и едва не вздрагиваю. Бледное лицо с болезненно опухшей губой и пылающей алой щекой выглядит чужим. Такое не скрыть даже под слоем тонального крема. Думаю, что холод все же лучше приложить.

Отмываю кровь, закидываю футболку в стиральную машину вместе с остальными вещами и возвращаюсь в свою комнату, где до сих пор лежат замороженные куриные бедра на подложке. Заворачиваю их в полотенце и осторожно прикладываю к лицу. Прохлада немного притупляет боль, даря временное облегчение.

Мысли бешено кружатся в голове. Допустим, маме я могу сказать, что по невнимательности пропустила удар на тренировке по боксу, но с Русланом этот фокус не сработает. Он сразу обо всем догадается, и тогда последствия для моего брата будут весьма печальные. Но хочу ли я, чтобы его покалечили? С одной стороны – наверно, да. Но с другой… Что может сделать с ним Руслан? Он пригрозил ему тем, что сломает руку, но неужели он реально сделает это? Что будет с мамой, когда она узнает, что Стаса покалечил человек, которому я нравлюсь и с которым мы близко общаемся? Тогда ей придется узнать и то, что Стас поднимал на меня руку последние месяцы. Наша семья разлетится вдребезги, как хрупкая ваза, и осколки ее ранят всех нас.

Брат предлагает договориться, только вот одного его молчания мне недостаточно. Я хочу большего. Чтобы он вообще не приближался ко мне, пусть лучше делает вид, что меня не существует. У него это временами отлично получалось. Через пару месяцев все закончится, ведь я все равно уйду из этого дома – осталось просто немного потерпеть.

Но больше всего меня пугает другое – я не хочу видеть, как Руслан снова срывается и теряет контроль. В прошлый раз мне было очень страшно. И как бы он ни успокаивал меня, что никогда не причинит мне боль, в эпизоды его неконтролируемой агрессии я чувствую себя ужасно. Только как бы теперь не попадаться ему на глаза? Ведь он знает, где я учусь, где работаю, где занимаюсь боксом, а теперь еще и в курсе моего точного адреса.

Убираю холод от лица и еще раз внимательно разглядываю в зеркале масштабы трагедии. Мне бы пару дней не видеться с ним, а дальше под тональным будет можно скрыть следы. Синяк если и будет, то небольшой, да и рана на губе, к счастью, не такая уж глубокая. Пока стою у зеркала, телефон