Пик сароса - Ди Темида

И успеваю докрутить свои мысли насчёт храма Аполлона настолько, что вместо терпкого возбуждения, всё ещё хранящегося в теле после поцелуя, чувствую привычный энтузиазм и тягу выяснить как можно больше тайн древних миров. Возбуждение такого рода мне привычнее и понятнее…

Жаль, что нельзя треснуть себя по лбу и завыть в голос – точно чревато падением с мотоцикла и последующим направлением в психушку.

Когда мы останавливаемся у симпатичного небольшого дома на окраине Сиракуз, огороженного довольно высоким забором, я окончательно выбираю тактику «давай-сделаем-вид, -что-не-тебя-так-сладко-целовали, -почти-имели-ртом» и сосредотачиваюсь на том, как именно расскажу Блейку о своём предположении и о храме. Чем скорее это случится, тем лучше.

Молча входим внутрь и я даже не особо обращаю внимания на обстановку холла и небольшой гостиной. Тщетно веду себя, как ни в чем не бывало, —слишком стремительно оборачиваюсь к Блейку, нервозно перекатываясь на месте с пяток на носки и вдруг начинаю взволнованно тараторить – забывая, что это, вообще-то, не очень вяжется с моим заиканием:

– Пока мы… Б-бежали, я успела заметить вот что: рядом с той п-площадью, ну, Панкали, я увидела храм Аполлона. Т-точнее, то, что от него осталось. Ты знал, что это один из важнейших древнегреческих памятников на Ортигии? П-построен, кстати, в шестом веке до нашей эры. Я в-вот о нём и не вспомнила сразу д-даже…

Почему-то думаю, что бесконечная болтовня поможет избежать выяснения отношений. Хотя наверняка это выглядит так глупо. Боже! Дай мне смелости теперь просто находится рядом с этим мужчиной! Я и подумать не могла, что кадры из моего воображения станут воплощаться в жизнь, да еще и с такой скоростью! Еще недавно я была в квартире, с Честером, одна, работала обычным специалистом в Британском музее, теперь же… Нахожусь в замкнутом пространстве с тем, с кем мечтала просто подержаться за руку, – нахожусь после невероятного поцелуя…

Его виновник же смотрит на меня так, словно вот-вот испепелит, неторопливо стаскивая с плеч рюкзаки. Медленно, дюйм за дюймом ощупывает взглядом всю мою фигуру.

– Храм п-претерпел, кстати, несколько п-преобразований: закрытый во в-время гонений на язычников в поздней Римской империи, он был византийской церковью, от которой с-сохранились парадные ступени и следы центральной двери, а з-затем исламской мечетью во в-времена Сицилийского эмирата. П-после поражения норманнов от сарацин он был заново освящен в церкви Спасителя, которая затем была встроена в испанские казармы шестнадцатого века, представляешь, и… – я затыкаюсь, понимая, что несу какую-то несусветную дурь, и несколько раз хлопнув ресницами, тише продолжаю, внимательно наблюдая за Блейком: – Так вот, я п-подумала, что… С-сфера м-может быть там…

Ага, поможет болтовня, как же.

Блейк делает ко мне шаг, слишком похожий на поступь хищника перед нападением. Вроде слышит меня, но видно, что совершенно не вслушивается. Оставляет в стороне на диване вещи, глядя пронизывающе, исподлобья, и я полностью теряюсь в затягивающем водовороте ласки и тёмного желания в его зрачках.

– И если бы мы могли… – едва слышно говорю я, замирая, и теряю нить рассуждений, видя, как Блейк протягивает ко мне ладонь.

Ещё один шаг.

– Могли бы. Иди ко мне…

Эта фраза обрушивает небеса на мою съежившуюся фигуру. Едва он договаривает, моя ладонь уже оказывается в его, и Блейк порывисто притягивает к себе, – впечатываюсь в его грудь, успев ответно неверяще взглянуть в глаза. Под моё неразличимое восклицание он далее с легкостью поднимает меня на руки.

Обнимаю его за шею, прячу краснеющее лицо на напрягшемся плече – мне хочется столько всего спросить. Правильно ли мы поступаем? Уверен ли он и не пожалеет ли? Это пост-эффект эйфории после гонки или же я… я так желанно виновата в том, что он хочет меня? Дело во мне, в его эмоциях, в его чувствах? Есть ли они или же он просто играет со мной, и всё кончится, когда закончится и остальное?

Все они четким страйком, как в боулинге, выбиваются действиями Блейка: чуть шершавые губы тут же приникают к моим. Они раскрываются навстречу, и я с такой силой прижимаюсь в ответ, что, думаю, для него не остаётся сомнений во мне и моих намерениях. Так я словно пытаюсь показать всё то, что трепетало во мне все эти годы при одном лишь упоминании «Блейк Хантер»…

Сейчас он целует меня иначе. Не так, как в том проулке. Инициативно, напористо, показывая силу. Подчиняя мои губы своим. Быстрые движения языка, желающего обоюдного сплетения. Крепкие ладони сдавливают меня, пока Блейк несёт куда-то наверх.

Я теряюсь в нём. Просто лечу ко дну подстреленной птицей. На короткое мгновение он отстраняется. Загнанно дышит в мои влажные губы, как и я в его… Вижу, что уже оказываемся в спальне, и Блейк аккуратно опускает меня на компактную кровать. Ложится сбоку, рядом и…

– Я… – он набирает в грудь воздуха, проникая взором под кожу. Не выпускает из кольца своих рук, и я почти слышу его сердце, прикрыв веки и наслаждаясь каждой долей секунды. – Наверное я… Не должен.

Хочется застонать от досады. Именно сейчас, когда уже всё случилось, он вдруг решил ограничить себя моралью? Нет. Всё-таки в его памяти я осталась всё той же десятилетней девчонкой.

Но…

Я слышу в его тоне сомнение. Выбор, но не для самого себя, а для меня. Повод задуматься и отступить. Он вверяет мне этот выбор.

– Блейк, – его имя шёпотом выходит слишком умоляющим, в то время как в голове – оглушительная пустота, и я не знаю, что сказать дальше…

Машинально обнимаю крепче, словно боюсь, что он исчезнет. Что всё это просто иллюзия. Осторожно касаюсь губами его шеи, ощущая биение пульса в сонной артерии. Я так долго воображала себе эту близость, так долго мечтала о прикосновениях Блейка, хоть и понимала, что это невозможно, и теперь, когда это «невозможно» стало реальностью, могу ли я так быстро и легко отказаться?

Нет. Не после таких поцелуев, в которые Блейк вложил всё – я прочувствовала все оттенки его желания ко мне. В каждом разе. И пусть хоть лопнет, доказывая, что это лишь для «прикрытия», для «маневра». Сейчас мы в доме одни, не от кого маскироваться, так зачем тогда это всё?

Вслед за моей мольбой тянется ладонь – ласково касаюсь щеки Блейка и после зарываюсь пальцами в темные волосы на затылке. Словно пытаюсь