В поисках артефактов и любви - Ирина Властная

Мне очень хотелось познакомиться с леди Соэр, но не скажешь же ей, как в детстве: «Привет, я Олия. Давай дружить?»… эх, золотое было время, каждый день в песочнице новых друзей заводила.

– Прошу меня извинить за ту сцену, невольными свидетелями которой вы стали. Разрешите представиться – леди Герта Соэр, – девушка присела в поклоне, исполненном грации и достоинства.

– Лорд Фредерик Эрнис и госпожа Олия Смирн, – не менее почтительным поклоном ответил ей мой наставник, а я… я тоже попыталась изящно поприветствовать свою соседку, но чего уж скрывать – так себе вышло, в этом деле сноровка требуется.

– Мы можем вам чем-то помочь, леди Соэр? – участливо к ней обратилась.

– Не принимайте так близко к сердцу мою проблему, со мной вечно что-то приключается, вот и кошель где-то потеряла… а ведь уверена была, что в комнате его на стол положила, чтобы сразу с госпожой Кёрн рассчитаться, – убито девушка произнесла.

Мы снова с наставником переглянулись. Мне стало казаться, что мы с ним без слов друг друга понимаем.

– Опишите подробно ваш кошель: цвет ткани, размер… – обратился к Герте наставник.

Нет, погорячилась я заявить о взаимопонимании с Фредериком. Я-то хотела предложить долг девушки госпоже Кёрн выплатить, пусть бы мне лучше должна была, чем странноватой хозяйке, а вот наставник совершенно другой путь решения проблемы выбрал.

– Обычный такой кошель: рубиново-красный, бархатный, с золотистыми завязками и с вышитой буквой «Г» по центру.

– Госпожа Олия, закройте глаза, представьте описанную леди Соэр вещь, почувствуйте силу… – менторским тоном начал лорд Энрис, слишком быстро в роль наставника вжившись.

– «Почувствуйте» – это как?

– Попытайтесь воспроизвести то ощущение, которое у вас возникло при передаче мне артефакта. Сможете?

Интересный, конечно, вопрос… откуда я знаю, смогу я или нет? Но всё равно кивнула: учиться ведьв любом случае нужно.

– Потом произнесите: «Врэйте тоус агноумэнноус» и ваш дар должен будет указать нам верный путь! Ну же, госпожа Олия, неужели вам неинтересно? Смелее! – старательно внушал в меня уверенность и разжигал чувство азарта Фредерик.

И у него это отлично получалось!

Закрыла глаза, представила себе тёмно-красный мешочек, прислушалась к внутренним ощущениям, которые больше требовали мягкой кровати, чем очередной порции приключений, и едва ли не нараспев произнесла:

– Врэйте тоус агноумэнноус!

Тёплая волна силы появилась неожиданно, словно среагировала на заклинание, и, открыв глаза, я чётко увидела тонкую белоснежную нить, которая уверенно вела на второй этаж.

– Вы видите? – почему-то шёпотом спросила я.

– Нет, Олия, ведущую нить может видеть только её творец, то есть вы, – также тихо ответил Фредерик, словно боялся вспугнуть моё состояние… да я и сама дышать через раз, чувствуя дрожащую магическую нить и её неустойчивость. – Следуйте за ней, а мы за вами.

Оказывается, я очень покладистая, потому что вновь сделала то, что мне сказали. Белоснежная нить привела нас к дверям, расположенным через одну от моей, и леди Соэр поспешила её открыть. Зелёная комната по меблировке ничем не отличалась от моей, лишь цветовым оформлением, как и было заявлено. Меня это сейчас совершенно не интересовало, потому что нить упёрлась в дверцу шкафа, которые я без малейших сомнений и распахнула. Кошель Герты нашёлся в коробке с какими-то бумагами.

– Да! Нашла! – чуть ли не подпрыгнула я от радости… ладно, вру, подпрыгнула, и ещё победно зажатым в руке мешочком помахала. – У меня получилось! У меня действительно есть способности!

– Конечно, есть, госпожа Смирн, – рассмеялся наставник, и даже леди Соэр заулыбалась, – вам осталось их лишь принять и развивать.

– Я вам так благодарна, госпожа Смирн, – изящно протянула ко мне руку Герта. – Ума не приложу, как он там оказался?

– Чтобы передать вещь владельцу, вам нужно произнести: «То парадидо отон окти», что значит: «Передаю владельцу», – подсказал Фредерик, и я повторила за ним слово в слово.

– Как я могу отплатить вам за вашу помощь, госпожа Смирн? – счастливо выдохнула леди Соэр, свои кровно заработанные монетки к груди прижимая.

– Честно говоря, я была бы признательна, если у вас найдётся время для прогулки… мне нужна одежда, а я не знаю…

– Ни слова больше, госпожа Смирн, если вам удобно, то завтра я совершенно свободна, – улыбнулась леди Соэр.

– Это будет просто отлично. И называйте меня Олия.

– Тогда прошу вас о том же… Олия.

Кажется, у меня появилась в этом мире первая знакомая.

Глава 13

Лорд Энрис остался исключительно доволен первым моим магическим экспериментом, а я с трудом верила в происходящее. Благодаря жутко странному зелью, которое я в кабинете лорда Фэйрина выпила, новая реальность воспринималась куда легче и как само собой разумеющаяся. Переживай не переживай, а изменить ничего не получится… зачем тогда понапрасну нервы себе трепать и время тратить? Можно, конечно, порыдать для полноты картины, но толку от этого? Опухшее лицо и головная боль? Единственный момент – я за маму переживала, но и тут я ничего не могла изменить.

Тем более Фредерик оставил мне целый список этих ужасных слов, которые они заклинаниями называют, чтобы я не скучала и сразу учить их начинала… как-то слишком рьяно он к своим обязанностям наставника приступил.

С госпожой Кëрн мы договор аренды подписали, и теперь у меня был один из необходимых для Департамента документов. Пока мы бумагами занимались, служанка мне постель застелила свежим бельём, а Герта поделилась небольшим кусочком мыла с непередаваемым цветочным ароматом, едва узнала, что у меня ничего нет, вот вообще ничего.

Лорд Энрис ещё поболтать с госпожой Лаурой остался, а точнее, он из её крепкой хватки вырваться не сумел, а я в свою комнату отправилась, где сразу и уснула, хотя думала, что всю ночь мыслями тяжёлыми промучаюсь.

Мне даже сон удивительно странный приснился…

Мы с лордом Аранским в каком-то огромном зале на балу танцевали, и я чувствовала себя совершенно счастливой, полностью отдаваясь танцу и уверенным мужским рукам, которые не только поддерживали и вели, но и опаляли спину своим жаром… а взгляд зеленоглазого дракона, в котором не было привычного льда высокомерия и надменности, обжигал пламенем страсти, тлеющим в его