Ангел-хранитель для заблудшей души - Елена Анатольевна Казанцева

Лариса с трудом выталкивает из себя воздух. Все это время она стояла и не дышала, замерла, словно кролик перед удавом. И вот её сердце вновь встрепенулась, ожило и вытолкнуло порцию крови. С шипением из легких вышел воздух. Она вздохнула полной грудью, а внутри её вспыхнул костер ненависти.

— Ну, почему не надо было. Очень даже надо было, — прошипела она.

— Ты не сможешь зажечь внутри себя костер любви, так и будешь вариться в своей ненависти, — рыдал Ангел.

— Ну, сначала надо выжечь внутри дотла прошлое, — мстительно усмехнулась Лариса и сделала шаг.

Она взошла на крыльцо и толкнула дверь.

Внутри было необычно тихо. В мозге вновь вспыхнули воспоминания. Раньше тут всегда толпился народ. Бабульки с утра прибегали за тестом, у Тамары оно получалось пышное и сладкое. С девяти до десяти тут толпились студенты и те, кто не успел позавтракать дома. В воздухе висели ароматы свежесваренного кофе, сдобы и марципана. С утра брали кашу, кофе и выпечку. В обед стояли очереди. Тамара делала стандартные бизнес-ланчи, любой проголодавшийся мог быстро заказать готовый обед. К вечеру в кафе тянулись домохозяйки и труженицы. Которые не хотели дома готовить еду. Здесь им предлагали огромный ассортимент выпечки и готовые ужины в боксах.

А ещё Тамара пекла торты. У неё часто заказывали торты на дни рождения и юбилеи. Перед своей смертью, она даже хотела расширяться и уже вела переговоры с соседями, хотела выкупить у тех квартиры и расширить кафе.

Поэтому тишина и безлюдность помещений резала ей глаз.

В глубине служебных помещений слышался визгливый голос любовницы Саввы.

— Почему выручка сегодня маленькая, вы что делали, бездельницы!

Лариса обвела глазами витрины. Ей сразу кинулась в глаза, что тесто в холодильнике лежит уже не первый день, булочки не такие красивые, как были у неё, видно, давно уже никто не стряпал, покупали на заказ, похожие на пластилин, готовые пирожные. На столах скатерти не первой свежести. Да и со столиков исчезли маленькие вазочки с цветами. Кафе явно выглядело не ухоженно.

Она смахнула скупую слезу. Постояла и вышла.

Напротив кафе был маленький сквер. Лариса дошла до скамейки и села. Она с грустью смотрела на то, что когда-то было её детищем. Рядом с ней села женщина.

— Не помешаю? — спросила она.

— Нет, — прозвучал сухой ответ. Кот устроился на скамейки рядом, за спиной встал Ангел.

— Вы уж извините меня, что я такая назойливая, — начала говорить дама рядом, и Лара посмотрела на неё. Рядом с ней сидела ей бывшая сотрудница. — Несколько лет в этом кафе работала, хозяйка у нас была такая замечательная, любили мы ей. А какая у неё была выпечка! Пальчики оближешь. Вот пробовали делать все, как она, а ни у кого такое замечательное тесто не выходило, дар небес, кулинар от бога была.

— Почему была? — осторожно спросила Лара, внимательно смотря на собеседницу.

— Померла, погибла в катастрофе на мосту, — печально говорит женщина. — Там много людей погибло. Говорят, мужик один увидел, что женщина хочет спрыгнуть с моста и резко остановился. А другие объехать его машину не смогли, скользко было, вот и случилась авария.

У Ларисы замелькали перед глазами кадры прошлого, словно кто-то включил черно-белый телевизор. Вот Лариса стоит у перил, вот она старательно через них перелезает. Лицо неизвестного мужчины, что тянет к ней руки. Автобус, что вздыбился на дороге. Ударившись впереди стоявшее авто, звон стекла, как в замедленной съемке разлетаются тела людей. Тело Ларисы, что падает на тротуар. Тело Тамары, что летит вперед и падает на другое тело. Тела тех, кто уже умер, тех, кто остался жив, но получил травмы, и Ангелов, что собирали жатву.

Она вздрогнула. И со страхом посмотрела на собеседницу, а та с тоской в глазах смотрела на кафе.

— Меня, кстати, Любой зовут, — представилась незнакомка.

— Я Лариса, — кивнула она головой. Любу она узнала не сразу, постарела её бывшая сослуживица, словно десяток годков сразу накинула.

— Я вот переживаю, мне Тамара перед смертью взаймы большие деньги дала, квартиру я покупала, отдавать её мужу-изменщику не хочу, он все спускает на содержание своей профурсетки, — вздохнула Люба. — Как мне ей долг отдать? Вся извелась.

— Наверное, стать счастливой, — сделала предположение Лариса. — Деньги ведь не самое важное в этом мире.

Они замолчали. Каждый думал о своем.

В этот момент двери кафе распахнулись, ударившись в стену дома.

— Савва, сделай что-нибудь, они меня не слушаются, доход падает, — визжала любовница.

— Что я могу сделать, моя цыпочка, я же не повар, я в этом ничего не понимаю, — бубнил Савва, идя позади своей любовницы.

— На что мы будем жить! — продолжала визжать любовница.

— Я что-нибудь придумаю, — кивал головой Савва.

Он подбежал к машине и открыл дверку перед девицей.

— Думай быстрее, я могу и богаче мужчину найти, — зло бросила любовница, садясь в машину.

Савва подобострастно улыбнулся, поправил ей кончик пальто, что обтирал порог машины и грозил испачкаться. Потом мужчина обежал машину и плюхнулся на сидение водителя. Зарычал двигатель, и машина унеслась вдали.

— У них плохо с деньгами? — заинтересовано спросила Лара.

— Да, шлюха бросает деньги на ветер, не она же зарабатывает, — зло сплюнула Люба. — От кафе уже почти ничего не осталось, всю выручку вытаскала, муку закупать не на что.

— Это хорошо, — пропела Лара.

— Что хорошего, скоро разоримся и уйдем с молотка, — язвительно заметила Люба.

— Так хорошо, пусть цену скинут, а я выкуплю, — Лару осенила идея.

— Ты? — удивленно спросила Люба.

— Я, — утвердительно кивнула головой Лариса. — Потом восстановлю его, будет не хуже прежнего.

— Ты что, печь умеешь?

— Ещё как, но у меня не так много денег, поэтому мне надо, чтобы кафе продали по самой низкой цене, — подмигнула она Любе.

— Да, не вопрос, — усмехнулась Люба. — Дайка мне свой телефон, когда они обанкротятся, я тебе сообщу.

Они обменялись номерами телефонов, и Лариса довольная собой поспешила домой.

А там её ждал очередной сюрприз.

Глава 17

Лариса шла домой. Вокруг кружился и падал белый снег, заметал дорожки, что вели к её прошлому. Рядом тащился кот. На его спине уже намело целый сугроб, он нервно отряхивался, но уже через миг снег вновь образовывал снежное покрывало на хребтине. Кошачья шерсть намокла и плохо грела. Кот трясся, постукивая зубами.

За ними плелся Ангел. Белые хлопья падали и скатывались с его крыльев. Он был печален, впрочем, как всегда.

— Как воняет мокрыми перьями и шерстью, — ворчала Лара. — А ещё холод донимает, сейчас бы кружечку чая.