На седьмом этаже - Амелия Брикс

Он потянул носом воздух, наслаждаясь ароматом домашней выпечки. Стопка блинов была ровной, золотистой, с ажурными краями — работа почти ювелирная.

— И всё-таки, Мотя, откуда такие таланты прорезались? — Лев с прищуром посмотрел на дочь. — Ты же всегда говорила, что тесто — это слишком скучно и долго. Признавайся, кто научил?

Марина на мгновение замерла с чайником в руках, а потом хитро улыбнулась, глядя в окно, за которым просыпался город.

— Секрет фирмы, пап! — она поставила чайник на подставку и подмигнула ему. — Это Лиза мне пару секретов открыла.

Смирнов молча кивнул, боясь, что голос его выдаст. Внутри будто что-то затрепетало, стоило ему только услышать её имя. Это было странное, почти забытое чувство — смесь нежности, тревоги и какого-то мальчишеского волнения.

— Лиза обещала научить меня печь шарлотку, — с нескрываемой радостью поделилась Марина, подливая отцу чаю. — Сказала, что у неё есть какой-то особый рецепт с корицей и карамелизированными яблоками.

Лев едва не поперхнулся чаем. Скорость, с которой его дочь и Лиза нашли общий язык, поражала. Марина, которая обычно настороженно относилась к новым людям в их доме, теперь светилась от предвкушения.

— Шарлотку, значит? — Лев тепло улыбнулся, и в его душе окончательно воцарился покой. — Ну, против шарлотки я ничего не имею. Главное, чтобы кухня уцелела после ваших кулинарных экспериментов.

— Не ворчи, пап! — Марина шутливо ткнула его в плечо.

***

В отличие от спокойной обстановки дома, на работе у Смирнова творился хаос. А если быть точнее — там бушевала Рита, которая сегодня была похожа на разъяренную фурию.

Едва Лев переступил порог, как на него обрушился шквал негодования.

— Ну наконец-то, Смирнов! — выкрикнула Рита, не отрываясь от заполнения каких-то бланков. — Ты почему трубку не берешь? Я тебе три раза звонила! У тебя на участке аврал, а ты, видимо, еще вчерашний чай допиваешь?

Лев спокойно повесил куртку на крючок, стараясь не поддаваться её взвинченному состоянию. Работа участкового приучила его к тому, что «пожар» может вспыхнуть в любую секунду.

— Доброе утро, Рита, — максимально ровным голосом произнес Смирнов, стараясь не реагировать на её грозный вид. — Что стряслось? Опять твои подопечные подвалы вскрыли или в «Пятерочке» дегустацию устроили?

— Если бы! — Рита наконец оторвала взгляд от монитора и посмотрела на него так, будто Лев был лично виноват во всех бедах МВД. — Какие подвалы, Смирнов?! Сверху распоряжение пришло: все квартальные отчеты сдать до обеда, а не до конца недели! Я тут одна за всех отдуваюсь, в этих таблицах скоро утону!

Она с силой грохнула степлером по стопке бумаг.

— Где твои отчеты? — Рита перешла на крик, перелистывая пустую папку. — Ты вчера чем занимался? Опять бабушек на лавочках успокаивал?

Лев вздохнул и прошел к своему рабочему столу.

— Рита, не закипай. Все отчеты у меня в сейфе, заполненные еще в пятницу, — спокойно ответил он, доставая ключи. — Сейчас всё выгрузим в базу и подобьем твою статистику. Чай будешь?

— Какой чай?! — взвилась она, но по тому, как дрогнули её плечи, было ясно: запал фурии начал понемногу иссякать. — Смирнов, если мы не успеем до двенадцати, нас обоих на ковер вызовут. Садись и печатай, «успокоитель» ты мой!

Пока они в четыре руки спешно подбивали таблицы и распечатывали документы, Лев то и дело ловил на себе взгляды Риты. Когда она думала, что он занят бумагами, её лицо менялось: напускная суровость исчезала, уступая место какой-то затаенной грусти и глубокой, почти прозрачной печали. Лев чувствовал, как внутри ворочается тяжелое, липкое чувство вины. Он уже несколько раз пытался вызвать её на честный разговор, хотел расставить все точки, чтобы между ними не осталось этой недосказанности, которая мешала дышать. Но каждый раз Рита выстраивала вокруг себя ледяную стену. Она мастерски делала вид, что ей это совершенно неинтересно, переводила тему на работу или просто уходила, бросая на ходу колкости.

— Всё, это последний лист, — она резко выхватила из принтера еще теплую бумагу и уже встала, чтобы уйти к своему столу.

Но Лев перехватил ее за локоть, осторожно, но твердо удерживая на месте.

— Нам нужно поговорить, Рита.

— Наговорились уже, — бросила она, даже не глядя на него. Рита резко дернула рукой, освобождаясь от его хватки, и в этом жесте было столько горького упрямства, что Льву на миг стало не по себе.

— Рита, ну сколько можно? Давай просто поговорим как взрослые люди.

Она наконец повернулась к нему. В ее глазах на долю секунды промелькнуло что-то живое, болезненное, но она тут же взяла себя в руки. Лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

— Смирнов, мне не о чем с тобой говорить, кроме работы, — отчеканила она, прижимая папку к груди. — Отчет мы закончили, показатели в норме. На этом — всё.

Она развернулась на каблуках и направилась к выходу из кабинета, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Лев остался сидеть у гудящего компьютера, чувствуя, как в кабинете внезапно стало слишком мало воздуха. Он понимал: пока этот нарыв не вскрыт, их совместная работа будет напоминать прогулку по минному полю.

***

Лев вернулся с работы позже обычного. Вымотанный тяжелым разговором с Ритой и бесконечной бумажной волокитой, он мечтал только об ужине и тишине, но застал Марину в самом разгаре сборов. Дочь стояла перед зеркалом, нанося последние штрихи в макияже.

— А куда это ты собралась на ночь глядя? — спросил он, прислонившись к косяку и плохо скрывая растущее недовольство.

— Мы с девчонками идем в клуб, — ответила Марина, даже не обернувшись, и принялась энергично встряхивать флакон с духами. — Но ты не переживай, папуль. Там сегодня работает Матвей, он на подработке. Я с ним вернусь домой, он обещал проводить прямо до двери.

Лев так и замер с ключами в руке. Он опешил. Мало того что его дочь идет в клуб — место, которое у участкового Смирнова ассоциировалось исключительно с драками и сомнительным контингентом, — так еще и сосед будет крутиться рядом весь вечер. В душе шевельнулось неприятное, колючее чувство ревности.

— С каких это пор вы с Матвеем такие друзья, что он тебя из клубов провожает? — буркнул Лев, чувствуя, как внутри просыпается «строгий отец».

— С тех самых, как