Два чуда для майора Северова - Алиса Вебер

Он и выступил. Вперед. Поправил на себе парадную бордовую рубашку, надетую по случаю праздника. Щетину потер, потоптался. Только вот, пока он готовился к великой речи отца главы семейства и подбирал слова, бабушка подхватила трость и стукнула ею об пол.

— Что творится, что творится, что непонятного? Мужик ейный, — указала на меня палкой, губами пошамкала, — чуть ребенка не украл. Совсем сбрендил Вадим. Или мамаша чокнутая надоумила, или у самого гуляш в башке пустой. Ирод! Брехун чертов! Смотрите у меня, чтобы духу его тут не было! Вы чего стояли, статуями прикидывались? — всем нам досталось на орехи. — Не могли схватить его, чтобы ребенка не уволок!

— Да я ж не поняла, что случилось-то, — мама оправдывалась, а я губу закусила.

Тоже вместе со всеми позволила Вадиму унести ребенка прямо из-под носа.

Как же хорошо, что Северов оказался внизу. Я даже не представляю, что было бы, увези Вадим Дениску, думать об этом страшно.

— Это вам еще повезло, — глянула грозно на Северова наша домашняя генеральша. — Повезло, что этот касатик мальчонку отбил.

— Мать, угомонись, давай уже заканчивай нас костерить, сейчас всё уже в порядке, — косясь на майора, папа пытался утихомирить разбушевавшуюся бабулю, но куда там?

Если бабушку Капу растеребить, то туши свет, бросай гранату. Спасайся, кто может.

Мой жалобный взгляд, брошенный на Гордея, не остался без ответа. Во всей этой кутерьме только он мог взять бразды правления в свои руки и остановить назревающий скандал. Я почему-то это знала, хоть и знакомы мы были всего ничего. Но разве непонятно, что он как скала? Основательный, надежный, монолит просто.

С таким рядом чувствуешь себя как за каменной стеной, а мне это чувство всегда было неведомо. И вот ощущаю его к почти незнакомцу. При этом не зная, зачем он приехал.

Любопытно до дрожи в пальцах, я уже молчу о моем бешено стучащем сердечке и пульсе, который решил побить рекорд по скорости биения.

— Я позабочусь о том, чтобы на него оформили статью за хулиганство и попытку похищения человека. Это серьезная статья. Плюс к тому мошенничество и использование личных данных…

Он замолчал, поскольку мои родственники смотрели на него как бараны на новые ворота. Уверена, не поняли и половину сказанных им слов. И не потому, что они у меня недалекого ума, вовсе нет. Просто от стресса растерялись и никак не могли прийти в себя. Взять в толк, как же во всей этой ситуации себя вести.

— Может, мы в комнату пройдем? — я предложила это, совсем не рассчитывая, что удастся разрубить Гордиев узел. Просто мне показалось это более уместным. Лучше, чем в коридоре галдеть и уворачиваться от бабушкиной палки.

Чего я не ожидала, что все с таким ажиотажем откликнутся на мое приглашение.

А уж родня засуетилась. Папа принялся жать Гордею руки. Бабушка продолжила ворчать, но уже спокойнее, а мама понеслась позаботиться о лишнем столовом приборе. За столом, под “Голубой огонек” и холодец с хреном, потекла более расслабленная и оживленная беседа. Под закуски обсуждать случившееся было проще и менее напряжно.

Я только минут на десять к детям отошла, а когда вернулась, мама уже подкладывала Северову своего фирменного салата “Грибное лукошко”, папа размахивал руками, раз за разом вспоминая, как ловко майор заломил Вадьку, а бабушка суровым сычом на всех посматривала и держала палку наготове.

Я засмотрелась на майора, любовалась каждой черточкой. Уже и позабыла совсем, как это бывает, когда кто-то тебя волнует. Нравится. Заставляет трепетать женское сердечко. С Вадиком мы жили не то чтобы плохо, но в последнее время явно были проблемы, будто он сам по себе, а я с детьми — отдельно.

Не семья. Теперь-то уж точно!

Стояла я в дверях недолго, но этого хватило, чтобы внимательный майор меня уличил. Бросил цепкий взгляд. На губах мелькнула теплая улыбка. Словно он рад моему приходу.

Я утонула в его глазах, вот сразу и бесповоротно пропала.

Одернула себя. Не время и не место таять и плавиться воском от одного взгляда майора Северова. У нас с ним исключительно деловые отношения. Странные, конечно, но деловые.

— Садись к гостю, Эля, — бабушка смерила меня нахмуренным взглядом и перевела его на стул, — рядом вон садись. Чего встала? Валя, дай ей холодца. Холодца можно кормящим.

Спорить с бабушкой себе дороже, да и я сама от нервов оголодала. Аппетит проснулся зверский. Спустя пару минут уже наворачивала холодец с хлебом. Вкусный.

Да еще и с майором рядом сидела. Странное ощущение, непривычное еще. Но безумно приятное. Если не считать, что неловкость всё еще не исчезла. Ведь всех беспокоил насущный вопрос — а зачем же приехал Северов?

Папа взял пульт и приглушил звук телевизора.

— Гордей, мы люди простые, так что давайте без околичностей. Вы же под домом неслучайно появились?

— Неслучайно, — Гордей отрицать не стал, почему-то на меня посмотрел, а потом на отца снова — твердым взглядом. Весь его вид демонстрировал решимость. — Я за Элей приехал. Хочу забрать ее и детей.

— Забрать? Куда забрать? — мама перепугалась и подскочила на месте.

— Сядь, Валя, что ты как заяц прыгаешь? — папа цыкнул на нее, и она села. — Что вы хотите предложить нашей Эле?

Наши взгляды с майором пересеклись. Мой — оторопелый, а его — проникновенный до дрожи. Он не дал мне почувствовать, что этот разговор происходит в духе “без меня меня женили”. Вовсе нет. Он говорил спокойно и не давил, и потому я понимала, что у меня есть право выбора, а с его стороны последует всего лишь предложение, от которого я смогу отказаться.

— Я хочу помочь Эле с разводом, в первую очередь, потом — с жильем для нее и детей. Но это уже после новогодних праздников. А пока я хочу отвезти ее к своему дедушке. Я сирота, нас с братьями воспитал дед, он живет в загородном доме, там всем места хватит. И он будет рад увидеть в гостях Элю и Настю с Дениской.

— Дедушка? — оживилась бабуля, поерзав на стуле. — Какой такой дедушка? Еще и родовое поместье, — прицокнула языком уважительно, — надо же. Неужели тебе повезло с женихом наконец?

— Бабушка…

От ее слов я буквально простонала и прикрыла лицо руками. Ну какой жених? Давно я так не краснела. У моих родных язык без костей. Сейчас наговорят Северову того, за что мне потом будет мучительно