Зачарованные сладости попаданки - Марго Арнелл

— поняв, что поймана с поличным, тут же заголосила она. — А что оно тут стояло и заманчиво смотрело на меня! И вообще. Мой базовый инстинкт самосохранения активирован на уровне, близком к первичной поведенческой модели. Как любая рациональная хищница, я стремлюсь к обеспечению собственной энергетической безопасности, поэтому, увидев оставленную еду, проявила естественную пищевую активность! Это не просто импульсивное поведение — это стратегический подход к выживанию, продиктованный глубинными биологическими программами!

Я вздохнула, потирая виски. Если бы в этом мире существовали книги о том, как быть нормальной кошкой, я бы уже скупила с десяток и подарила их Зефирке. Хотя… Надо проверить. В конце концов, я уже успела убедиться: этот мир умеет удивлять.

— Так, ладно, мне нужно сосредоточиться и понять, как исправить то, что я натворила.

— И для этого тебе ведь не понадобится очень вкусная желейная клубничка? — вкрадчиво спросила Зефирка.

— Нет.

— Фух. Это хорошо. А что тебе понадобится?

— Печенье. Самое обыкновенное, самое простейшее печенье. Это для начала, для проверки того, что мой настрой и мои мысли действительно влияют на свойства выпечки.

Я задумалась. Сдается мне, дело не только в настрое во время готовки, а значит, в “функции” моих десертов, но и отчасти — в их содержании. Мне нужно сделать так, чтобы одно работало в синергии с другим. Тогда, в теории, магические свойства выпечки будут еще ярче.

Касается это и “самого обычного печенья”.

Рассудив так, я принялась за приготовление галет — самого простого, скучного печенья, которое только можно себе представить. И, на мой взгляд, практически безвкусного. Вода, мука, щепотка соли — вот и все ингредиенты. Никаких тебе ароматов ванили, меда или сухофруктов, никаких чарующих специй.

Главная задача — создать печенье настолько обыденное, настолько лишенное всякой изюминки, чтобы исключить даже мельчайшую возможность заложить в него какие-то магические свойства. Перемешивая муку с водой, я повторяла про себя, словно мантру : “Это просто галета, самая обычная галета, ничего особенного”.

Однако чтобы слова не остались просто словами, мне нужно было подкрепить их эмоциями. Я вспомнила один день из своей жизни на Земле, где-то за неделю до встречи с Хаджи Аль-Кадимом. Я работала 2 через 2, и первый день отдыха обычно им наслаждалась — работа была нервной, активной и непростой. А вот второй день я откровенно скучала. Бездумно скролила ленту в соцсетях, смотрела дурацкие ролики или какие-нибудь фильмы. Готовила, да, но и это в последнее время превратилось в рутину.

Кто бы знал, что меня вскоре ждет.

Как бы то ни было, то ощущение скуки и обыденности я вплела в свою мантру. Получилось нечто вроде чар: намерение плюс визуализация. Или, в данном случае, щедрая доза эмоций.

Во время уборки в доме Катарины я размышляла вот над чем: как так вышло, что кошачьи ушки появились только у Тилли, но не у ребят или у других покупателей (о чем Корвину наверняка бы уже стало известно)? Было два варианта: либо магические свойства выпечки рассеивались, если вовремя не попадали в человеческий организм, либо “заряд” моей силы был кратковременным и распространялся лишь на самую первую порцию.

Я плохо представляла себе этот механизм, но для верности решила готовить только одну порцию того или иного десерта. И для этого идеальны именно пирожные — в меру большие, чтобы распробовать вкус и вдоволь им насладиться, но рассчитанные на одного человека.

Но это на будущее. Пока же моей задачей было создание ОБЫКНОВЕННОЙ галеты.

Дракон на печи оживился, когда я принялась закладывать в нее дрова и двигать рычажки. Как будто скучал по настоящей работе. Зефирка, вылизав мисочку с желе из клубники, смотрела на саму печь с надеждой, на дракона — с некоторой настороженностью.

И вот наконец выложенный пергаментом противень с одной-единственной печенькой был загружен в нутро печи. За неимением таймера (надо подсказать идею местным умельцам), я про себя отсчитывала секунды и постоянно поглядывала за галетой.

Гномья печь была мощной, а потому уже через несколько минут печенька стала золотистой по краям и слегка подрумянилась сверху. Пора было ее доставать.

Я обернулась к Зефирке и лукаво спросила:

— Насколько ты голодна?

— Зверски, — выдохнула она.

— Тогда пробуй, — улыбнулась я, протягивая ей галету.

И мысленно умоляя… сама даже не знаю, кого. Пожалуйста, пусть она будет самой-самой обычной.

20. Самое скучное печенье

— Это самое скучное печенье, которое я только пробовала, — объявила Зефирка. — Уверена, ты можешь лучше. Если, конечно, в следующий раз постараешься.

Я не стала говорить, что, во-первых, я и добивалась такой цели, а, во-вторых, что ее опыт в поглощении сладостей был… минимальный. Кроме того, “скучность” галеты не мешала ей быть съеденный в считанные секунды.

— То есть ядовитая пастила лучше моего печенья? — насупилась я.

Зефирка мечтательно зажмурилась.

— Она была такой… пряно-остренькой и одновременно сладкой. О, может, ты мне еще такую приготовишь?

Я аж отпрянула.

— Я не собираюсь готовить сладости с ядом!

— А зря. Ценители бы нашлись.

Пропустив ее слова мимо ушей, я задумчиво смотрела на пустой противень. Выходит, раз Зефирка не почувствовала абсолютно ничего… у меня получилось?

Однако теперь передо мной стояла задача посложнее.

Я замесила тесто для того же самого печенья, что так некстати довелось съесть Тилли. Несмотря на то, что оно должно было иметь исключительно практическую цель, я подошла к его созданию со всей старательностью.

— О, еда! — наблюдая за моими действиями, обрадовалась Зефирка.

Нет, это определенно талант — выглядеть такой голодной, когда в шерсти на грудке у тебя застряли крошки от только что съеденного печенья!

Актерский, полагаю, талант. Хотя кто знает…

— Нет, это ты есть не будешь.

— Почему?

— Если все получится, то печенье вернет Тилли к изначальному состоянию — ну то есть, к состоянию без ушек. А если его попробуешь ты… Вдруг ты исчезнешь и превратишься в… белковую массу?

— Ага! — победно воскликнула Зефирка. — Я так и знала, что ты души во мне не чаешь и не представляешь жизни без меня!

— Я бы не стала выражаться так кате…

— В твоей безумной любви ко мне нет ничего постыдного, — “успокоила” меня Зефирка. — Вполне закономерно, что у тебя сформировалась устойчивая эмоциональная привязанность ко мне, аналогичная паттернам, характерным для взаимодействия с домашними компаньонами. Это результат активизации механизмов заботливого поведения, основанных на биологически обусловленных