Жестокий развод - Диана Рымарь

вообще боялась парней. А он оказался такой упертый, что попросту смял мою защиту своими настойчивыми ухаживаниями. И шанса избежать отношений с ним не дал.

Впрочем, сейчас он поступает ровно так же.

Я всеми силами пыталась от него отгородиться, а он пробил тараном мои ограждения, и теперь я снова таю в его руках.

Подруги говорили — повезло, что первый мужчина и так с ним хорошо. Советовали, чтобы держалась за него, ведь хорошие мужики — редкость, а некоторым вообще оргазмы только снятся. Я же получала их как по расписанию.

Вот и теперь плавлюсь от жгучего, почти невыносимого удовольствия.

Голова совсем отключается.

Даже понять не успеваю, как Даниэль поднимает меня, прижимает к себе. Просто обвиваю его тело, как обезьянка. Липну к нему в предвкушении наслаждения, которое он обязательно мне подарит.

Мы целуемся как потерпевшие, мне сладко так, что хочется стонать в голос.

Даниэль опускается со мной на диван в гостиной, ставит спиной к себе, буквально сдирает с меня шорты. Сам и вовсе не раздевается, лишь расстегивает и приспускает брюки. Это все, что требуется ему для состыковки со мной.

Секунда, и мы — одно целое. Мне так от этого хорошо, что я постанываю ему в такт.

Обалденно прекрасно!

Но все кончается так быстро, что я даже не успеваю как следует распробовать процесс.

Раз и кто-то забрал все удовольствие. Раз, и закончилось.

Будь все как раньше, мы с Даниэлем пошли бы вместе в душ, потом завалились в спальню и продолжили страстно любить друг друга. Потом поужинали бы и занялись этим еще раз на кухне или где-то еще. В нашем доме не осталось мест, где мы не попробовали сделать друг другу приятно.

Но это раньше, а сейчас…

Сейчас у меня в голове пульсирует одна лишь мысль, которую спешу озвучить:

— Даниэль, ты все-таки не ответил прямо. Ты передумал разводиться?

Он замирает, застегивая брюки.

Смотрит на меня с такой болью, что мне делается не по себе. Это не тот взгляд, который хочешь получить от мужа после занятия сексом.

Снимаю со спинки дивана клетчатый плед, заворачиваюсь в него, сажусь с ногами на диван и продолжаю смотреть на Даниэля.

Он встает, поправляет рубашку и выдает:

— Кать, пойми меня сейчас правильно, пожалуйста. Я не могу так поступить со своим ребенком. У меня других, может, и не будет никогда. Один только, мальчик…

С ужасом понимаю, он ведь и не собирался отменять развод. Просто поимел меня, и все.

У меня внутри все ломается, крошится.

Мне так больно в эту минуту, что я даже не в состоянии говорить.

Даниэль тем временем продолжает нести свою околесицу:

— Я не люблю ее, она нужна мне только из-за ребенка. Я тебя люблю, Кать. Ты тоже меня любишь, так что нам нет никаких резонов расставаться. Давай выйдем из этой ситуации с наименьшими потерями. Я куплю тебе квартиру, буду содержать как раньше. Ты и Зара — две плоскости, которые не будут пересекаться. Господи, Кать, да прекрати ты рыдать!

Только сейчас понимаю, что по моим щекам бегут слезы.

— Там меня держит только ребенок! — Даниэль повышает тон. — Глупо ревновать к ребенку, Катя…

Обалдеть, как он повернул.

Это я — глупая женщина, которая ревнует его к ребенку.

То есть он планировал продолжать со мной спать, а потом ехать к ней? Баюкать нагулянного в браке младенца, наслаждаться семейной жизнью. А на следующий день опять ко мне? Или ко мне только раз в неделю? Или по нечетным дням? В общем, когда захочет секса или острых эмоций, как сейчас, тогда и прибежит.

Неужели я действительно поверила пятнадцать минут назад, что между нами еще не все кончено, что мы можем попытаться что-то исправить…

Нет больше нас.

Есть я и есть подонок, который только что вытер об меня ноги.

И я позволила ему это.

— Пошел вон из моей квартиры. — Сама удивляюсь, как твердо звучит мой голос.

Я сказала это достаточно громко, но Даниэль будто не услышал меня. Он стоит и смотрит на меня с упрямым видом. От этого его вида у меня даже высыхают слезы.

Подскакиваю, нахожу трусы в уголке дивана, спешно натягиваю.

А потом тычу пальцем в сторону прихожей и кричу:

— Пошел вон из моей квартиры!

Но когда такое было, чтобы Даниэль слушал.

— Катя, я же тебе только что все объяснил, — машет он руками. — Давай сохраним отношения!

— Какие отношения? — с недоумением на него смотрю. — Ты убил наши отношения. Нас…

— Не неси чушь, — твердит он, нахмурив брови. — У меня с Зарой было всего один раз. Неужели тот один раз стоит пяти лет отношений с тобой, ты правда так мало их ценишь?

— Это не я их мало ценю. — Теперь уже я упираю руки в боки. — Это ты их не ценишь, раз предлагаешь мне такое…

— Какое такое? — шумно дышит Даниэль. — Не бросать друг друга? Сохранить то волшебное…

— Я не буду твоей подстилкой! — перебиваю его. — Неужели это не ясно? Если это твое гениальное решение всех проблем, то оно мне не подходит, так и знай!

— А что я сейчас должен делать, Катя? — спрашивает он с болью в голосе. — Наплевать на собственного сына? Прошляпить единственный шанс стать нормальным отцом? Мне ж его не дадут воспитывать по-другому…

И столько чувства в его словах, столько горечи.

Я невольно проникаюсь его словами.

Однако…

— Почему ты решил, что это твой единственный способ стать отцом? — развожу руками.

— Пять лет, Катя! Мы спим без защиты пять лет… Я что должен думать? Что ты вот-вот залетишь? Так не случится этого ни хрена! Потому что вот такая ты мне досталась, пустая. Любимая, но пустая!

Не передать словами, как мне больно от его обвинений.

Пустая.

Негодная…

Плакать хочу.

Спрашиваю с обидой:

— И ты поскакал по бабам, чтобы состряпать себе наследника, да? Офигенный способ завести ребенка, Даниэль!

— Не скакал я ни по каким бабам! — упрямо твердит он. — У меня был один левак с Зарой. На этом все… И то частично из-за тебя!

Хлопаю ресницами, пытаясь сообразить, как можно меня в таком обвинять.

— К-как это из-за меня? — аж заикаюсь на первом слове. — Что же я такого сделала, чтобы ты сунул свое хозяйство в чужую женщину?

— Ты мне в тот день мозг выклевала своими просьбами, чтобы я сдал спермограмму! Клевала, клевала и клевала, пока я не вскипел! Не случись этого, не пошел бы я никуда и совать ни в кого ничего не стал бы… — Даниэль