Жестокий развод - Диана Рымарь

скоро успокоюсь. Впрочем, может быть оно и к лучшему. Злость не дает мне скатиться туда, где я быть совсем не хочу — на дно отчаяния.

И вообще, злость — одна из стадий принятия.

Что там по списку?

Отрицание.

Злость.

Торг.

Депрессия.

Принятие.

Я где-то читала, что они могут меняться местами, но неизменно присутствуют, когда человек переживает горе, потерю. Отрицание я определенно уже пережила, торговаться вместо меня пытался Даниэль, в депрессию я впадать отказываюсь. Так семимильными шагами до принятия докачусь…

Не хочу больше страдать.

Не хочу больше любить Даниэля, это слишком больно. Он ведь меня не любит, раз так со мной поступил.

— Девушка, вы что-нибудь заказывать будете?

Только тут замечаю, что надо мной стоит официант, при этом настороженно на меня поглядывает. Ждет, пока я изучу книжку меню, а она тут пухленькая. Только мне ничего не хочется, кроме…

— У вас есть мороженое с сиропом «Соленая карамель»? — спрашиваю я.

— Конечно, — кивает он. — Сейчас принесу. Что-нибудь еще?

— Минеральную воду без газа. Теплую.

Официант исчезает совсем ненадолго. Складывается ощущение, что пока он метнулся на кухню, повар прочитал его мысли и подготовил мороженое для меня.

— Спасибо, — киваю, когда на белую скатерть ставят заказ.

Официант уходит.

Задумчиво разглядываю круглую тарелку, на которой лежат три белых шарика мороженого, щедро политые карамелью.

Беру маленькую ложечку, набираю немного мороженого и карамели, кладу в рот.

Ну… невкусно.

Недостаточно солено. Сладость не оттеняется, она слишком яркая…

Не то.

Поднимаю правую руку, снова зову официанта.

— Хотите что-то еще?

— А у вас есть в меню соленые огурчики? — спрашиваю напрямик.

— У нас есть блюдо с солениями. — Он смотрит на меня снисходительно.

— Что туда входит?

— Зеленые помидоры, капуста, маринованные грибы…

Представляю все это и кривлюсь, мне это не подходит.

— У вас ведь есть в меню оливье, так? — хитро на него смотрю. — Вот принесите мне из него только соленые огурчики, заплачу как за целое блюдо, как вам такой вариант?

Наверное, если бы официант мог, он бы меня послал. Но… Это достаточно престижное заведение, где клиент всегда прав.

Поэтому официант засовывает свое мнение поглубже, мило мне улыбается и говорит:

— Я спрошу у повара.

Отчего-то я уверена — не принесет. Наверняка посчитал меня дурочкой, вон с какой ехидцей посмотрел на меня, когда думал, что я не вижу.

Однако довольно скоро мне приносят маленькое блюдо с крохотными невероятно милыми огурчиками, как с картинки.

Беру один, макаю в чуть подтаявшее мороженое, потом в соленую карамель, кладу в рот…

Хрустит божественно, и сладость оттеняет как надо.

Восторг.

— Катюня, привет!

Надо же, за своими гастрономическими экспериментами я даже не заметила появления подруги.

Ленка убирает с плеча черные волосы, наклоняется ко мне, целует в щеку, при этом окутывает облачком сладкого парфюма.

Веду носом, морщусь.

— Ну ты надушилась…

Она отстраняется, смотрит на меня строгим взглядом карих глаз и напоминает:

— Вообще-то, этот парфюм подарила мне ты. На прошлый день рождения, помнишь?

Правда? Я? Вот это я прогадала с подарком.

Лена устраивается за столиком напротив меня.

— А что это мы с таким восхищением лопаем? Что-то вкусное? Я тоже хочу.

Подруга наклоняется к моей тарелке и кривится.

— А что такое? — возмущаюсь я. — Это обалдеть как вкусно, «Твикс Соленая Карамель», не меньше.

— Если ты хотела «Твикс Соленую карамель», то его бы и ела, а огурцы с мороженым зачем? Ты не беременна случаем? — хмурит брови Лена.

А меня берет зло.

— Вы с мамой сговорились, что ли? Сначала она, теперь ты… Вам нравится сыпать соль на больную рану?

— Серьезно, Кать, давно у тебя такие вкусовые пристрастия?

А я вот уже несколько дней как трескаю всякую ерунду. Но я все скидывала на нервы, от меня ведь муж ушел.

Достаю телефон, проверяю цикл. Задержка два дня.

Ничего критичного, в общем-то, бывало у меня и поболее. Но…

— Думаешь, стоит проверить? — спрашиваю я с недоуменным видом.

— Думаю, стоит сгонять за тестом прямо сейчас, — совершенно серьезно заявляет подруга.

Все заканчивается тем, что мы заказываем в аптеке тест с платной доставкой в кафе.

И прямо в кабинке здешнего туалета я получаю ту самую новость, о которой мечтала последние пять лет.

Две полоски.

Беременна!

В моем животе сидит маленький Дживанян.

Осознание всего этого надолго прибивает меня к унитазу, на котором я сидела в ожидании появления второй полоски.

Пялюсь, как дурочка, на тест.

Не знаю, что с ним делать.

Точнее, делать не с тестом, а со всей этой ситуацией.

Очухиваюсь, только когда подруга стучит в дверь кабинки.

— Кать, ты там уснула, что ли, на этом унитазе? Выходи давай.

Кое-как встаю, одергиваю подол сарафана, выхожу.

— Ну что? — с обеспокоенным видом спрашивает Ленка.

Молча кладу на мраморную стойку с раковинами свой тест.

Ленка смотрит на результат и впадает ровно в такой же транс, как и я.

— Ну дела… — тянет она, почесывая лоб.

— Ага… деловитее некуда. — Мои губы сами собой растягиваются в глупой улыбке.

В этот момент в туалет заходит какая-то девушка в джинсовом сарафане, с недоуменным видом косится на тест.

Ну да, ну да, не нашли мы лучше места для такого важного дела, кроме как туалет в кафе.

Мне бы выкинуть тест, ведь я на него писала. Но вместо этого хватаю его, отрываю бумажное полотенце из рулона, что висит возле раковины, и, аккуратно сложив полотенце вчетверо, кладу внутрь тест. Осторожно кладу, будто это величайшая ценность.

А что? Я сделала за жизнь, наверное, сотню тестов. И только этот положительный!

Ленка идет за мной и хихикает:

— Ты так себя ведешь, будто это не кусочек пластика, а эмбрион…

Хочется сказать: «Сначала заимей свой положительный тест, а потом умничай!»

Но молчу, ничего ей не говорю.

Мы возвращаемся за столик, делаем по глоточку. Я пью свою минералку, она кофе.

— Что будешь делать? — Ленка никак не оставляет меня в покое. — В твоей ситуации не грех сходить на аборт, учитывая все вводные данные.

На слова подруги я делаю большие глаза.

Отчего-то вспоминаются слова Даниэля про то, что беременность любовницы — его единственная надежда стать отцом. Тут-то он точно просчитался, поскольку я все-таки залетела. Но что насчет меня, этот ребенок и вправду может стать моим единственным шансом побывать матерью. Кто знает, какие финты еще выкинет мой организм?

И вообще, почему это я должна делать аборт?

Зара должна была его сделать!

Я, конечно же, понимаю, почему она оставила ребенка. Аборт — это выбор не для всех. Но и мне он