Я – твое сердце - Валентина Торкья

пить. Сердечникам об алкоголе можно забыть. А после пересадки тем более. Но отчасти это потому, что Кати не нравится бывать среди людей.

А я даже не знаю, нравится ли это мне.

В любом случае мне не с кем было бы пойти, даже если бы я захотела. Я не очень сдружилась с одноклассниками. Если постоянно болеешь и большую часть времени проводишь в больнице или на осмотрах и анализах, то не совсем соответствуешь образу человека, которого зовут скоротать вечерок в баре. Не то чтобы меня как-то буллят в классе. Просто все относятся ко мне как к больной, и у меня ни с кем не сложились доверительные отношения.

Кроме Кати.

Она вцепилась в меня в первый же день учебы. С другими ей бывает не по себе, а со мной она не стесняется и говорит все, что взбредет в голову. Может, потому, что мы обе любим одиночество. Она немного застенчива, и ей не нравится, когда вокруг слишком много людей. Я не страдаю застенчивостью, просто всегда предпочитала быть одна, и все. С Кати мне спокойно: она никогда не попросит сделать что-то, чего я не могу, например пойти на дискотеку, танцевать и пить всю ночь напролет. Я всегда могу положиться на Кати. И Кати всегда могла положиться на меня.

Но теперь все изменилось.

Я смотрю на улицу, разглядываю веселую толпу. О чем они думают? Что будут делать, когда вернутся домой? Какая у них жизнь? Наверняка в ней нет больниц.

Мне вдруг становится душно в комнате.

– Может, пройдемся? – бормочу я неуверенно.

Кати смотрит на меня так, будто я только что предложила ей посмотреть нон-стоп все фильмы Marvel.

– Если не знаешь, что посмотреть, у меня есть масса идей! Недавно вышла новая дорама, и, кажется…

– Можно найти место, где делают бабл-ти! – не отступаю я.

– В такое время? – с сомнением тянет Кати, глядя в телефон. – Уже пол-одиннадцатого.

Помолчав немного, она добавляет:

– Вообще, знаешь, я и не заметила, как пролетело время. Мне пора домой.

– Но сейчас только половина одиннадцатого! Половина одиннадцатого субботы!

– Вот именно, и я не хочу идти одна.

– Я тебя провожу.

– Да, а кто проводит тебя?

Я фыркаю.

– Слушай, нельзя же вечно сидеть в этой норе перед экраном! Иногда можно попробовать заняться чем-то еще.

– Кажется, раньше ты ничего против не имела. Что случилось? Хочешь пойти похвастаться своим новым сердцем?

Я зависаю.

Кати прикусывает губу. Это первая колкость, которую она сказала мне за все время, что мы знакомы. Мы и раньше ссорились, конечно, но до таких подлых выпадов никогда не доходило.

– Мы все меняемся, – говорю я.

– Нам не обязательно меняться, – отвечает Кати. – Мне нравится сидеть с тобой и смотреть всякие глупости на Netflix. У меня нет никакого желания идти в толпу людей, которых я даже не знаю.

Я сжимаю пальцами подоконник.

Кати молча смотрит на меня, потом вздыхает и добавляет:

– Хорошо, в следующий раз сходим куда-нибудь. Можно пойти на аперитив, как истинная современная молодежь, мм?

– На Навильи?

– Только я останусь у тебя на ночь. Я в такое время одна домой не пойду. Договорились?

Я крепко обнимаю ее.

Она едва прикасается ко мне. Мы всегда так обнимаемся. Кажется, она боится сделать мне больно. Хотя со Дня Тренировки по Дзюдо меня все так обнимают.

Кати прощается и уходит. Я стою у окна и смотрю, как она выходит на улицу и быстро пробирается через толпу людей, которые едва ее замечают.

Когда Кати исчезает за углом, отворачиваюсь от окна.

И чем теперь заняться?

Спать совсем не хочется.

Я просматриваю предложения на Netflix и Amazon Prime. Миллионы фильмов и сериалов, и ни малейшего желания посмотреть хотя бы один из них.

Телефон звякает, оповещая об уведомлении.

Кто-то тегнул меня в посте.

Я кликаю на сообщение, и на экране появляется фотография: мы с Блю на карнизе больницы.

Я смотрю на наши лица и мысленно возвращаюсь к тому моменту: потоки воздуха вокруг меня, опасность, адреналин.

Под фотографией один за другим появляются лайки. И куча комментариев.

Кто знал, что у Блю столько подписчиков.

Я захожу на свою страницу. Всего три случайно сделанные фотографии. На одной мы с Кати что-то смотрим в моей комнате, на другой – моя антибиблиотека, на третьей – мы с Такэру на озере.

Да, меня трудно назвать инфлюенсером. Но количество моих подписчиков странным образом начинает расти.

Как и число сообщений в личке:

КАМИ05

Афигеть, ты дружишь с Блю? Классная фотка.

Вы сумасшедшие. Обожаю вас!

Хочу больше совместных фоток!

10:50

Я смотрю на сообщение, отправленное человеком с неизвестным ником. И не отвечаю. Что я могу ему ответить?

Вместо этого я пишу Блю:

Ты выложил фото!

10:51

Глупость какая-то…

Но Блю отвечает.

БЛЮ

Тебе нравится?

10:52

Нравится?

Я ставлю гифку смущенной девочки.

Блю отправляет смеющиеся смайлики.

Мне пишут твои фанаты. Требуют новых фоток.

10:53

Да, фотка залетела. Я еще никогда не собирал столько лайков и репостов за такое короткое время. Кажется, мы в тренде, крошка!

10:55

Мы продолжаем обмениваться сообщениями.

Когда я отрываю глаза от экрана телефона, уже почти полночь. Батарея вот-вот разрядится. Батарея телефона, разумеется. У меня больше нет искусственного сердца, которое нужно заряжать.

Я вставляю шнур в телефон и, только нажимая кнопку блокировки, вспоминаю, что так и не ответила Такэру.

Уже слишком поздно.

Сделаю это завтра.

Сердце Такэру

14

Частота сердечных сокращений может меняться в зависимости от настроения.

Как только я узнал о своей болезни, я решил научиться сам измерять себе пульс. Это несложно: на YouTube полно видео, объясняющих, куда класть пальцы и как считать.

Когда мы встревожены, сердце бьется быстрее. Иногда пульс бывает даже больше ста ударов в минуту.

Из-за тревоги мы теряем драгоценные удары сердца. А они не бесконечны.

Когда я их считаю, мне кажется, что у меня все под контролем.

Вода вот-вот закипит.

Я достаю комбу из кастрюли и засыпаю в нее кацуобуси. Ставлю таймер: ровно десять минут.

Потом вынимаю из упаковки собу. Ее надо будет отварить и только в конце добавить в бульон даши, который я готовлю.

На кухне никого нет. Я перевожу взгляд на сад за окном над раковиной. Перед столами, за которыми я, Матильда и Эудженио обычно болтаем и играем, простирается газон, где мой отец проводит занятия йогой или медитацией.